Ты предназначена мне

— Ваше судно пересекло морскую границу и находится на территории чужого государства, — взяв рупор, заговорил следовавший с нами. – Оставайтесь на палубе, мы поднимаемся на корабль. Повторяю, — заговорил он снова. – Оставайтесь на палубе, мы поднимаемся на корабль.

На палубе «Беринга» появилось ещё несколько человек. Я высматривал в снующих вдоль борта, ища среди них мразь, так долго избегавшую расправы. Виконт… Чёрт подери! О его причастности к нелегальной торговле живым товаром я стал догадываться несколько недель назад. Первые подозрения появились, когда он на несколько дней исчез из Грата в одно и то же время с тем, как имя моего брата прозвучало при сделке за пределами страны.

— Не лезь на рожон, — как только мы ступили на выдвинутый трап, кинул Акулевский, мельком взглянув на меня. – Сам знаешь, что это за твари.

— Знаю, — отрезал, ускорив шаг.

Теперь нас заметили, и если Акулевский для контрабандистов был не больше, чем несущая в себе угрозу неизвестная, то моё появление давало чёткое представление, что договориться на этот раз не выйдет.

— Где моя жена?! – я схватил за грудки первого попавшегося на пути.

Сбоку раздался резкий окрик, кто-то из команды судна дёрнулся прочь, но вслед ему мгновенно раздался приказ остановиться. Прозвучавшие тут же выстрелы в ответ на неподчинение дали остальным понять – игры закончились.

— Где Ева?! – рявкнул, толкнув сучёныша на металлическую балку борта. Тот стукнулся, поморщился. Опомниться я ему не дал – приложил снова. – Говори, тварь, — процедил, нагибая его над поручнем. – Иначе я тебя не просто на корм рыбам отправлю. Я тебя, суку, в колонию пошлю к пожизненно заключённым. А перед этим яйца отстрелю. Как думаешь, порадуются там девочке?! – ударил о железо с размаху. – Где она?!

Одетый в дорогой свитер, он был явно не одним из матросов, драящих палубу. Скалясь, он перехватил мою руку. Впился пальцами, пытаясь высвободиться.

— Говори! – рявкнул ещё громче.

— Руки на стену, — прозвучало позади. – Всем встать у рубки! Оружие на палубу!

Крысы не сдавались. Тяжёлые шаги по палубе и звуки пальбы смешались с повторившимся приказом. Что-то ударилось, покатилось вслед за хлопком.

Поняв, что ублюдок тянется к пушке, я выхватил свой пистолет и ткнул ему под подбородок. Дуло упёрлось в него чёрной сталью, крик залетевшей слишком далеко в море чайки прозвучал, как ещё одно предупреждение.

Рывком я забрал у крысы ствол и сунул в карман. Вдавил дуло сильнее, рыча, как дикий зверь:

— Где Ева? И не говори, что ты не знаешь, кто это!

— Она… — засипел он. – Она в каюте с другими. Верхняя палуба.

— Восемь, — он поморщился. Вдавливая ствол в его подбородок, я с трудом сдерживался от того, чтобы спустить курок и разнести его башку, как прокисший арбуз.

Палец мой дрогнул.