Ты предназначена мне

— Разве? – в отличие от неба, глаза его оставались тёмными.

Я хотела было отступить, потому что близость была слишком опасной, слишком откровенной, но он не позволил. Скомкал сорочку у меня на спине, как и там, в карете. С кривой полуусмешкой пристально посмотрел в лицо. – Когда я это тебе обещал?

— Перед тем, как отвезти меня к Стэлле, — напомнила я.

Он ждал. Конечно же, он помнил тот день. Не мог не помнить.

— Путешествие, — повторила. – Ты сказал, что мы…

— Я помню, — перебил он.

Прижатая к нему, я молчала, молчал и он. Только во взгляде его отражались воспоминания тех дней. В вырезе его рубашки виднелась цепочка, и я как-то само собой дотронулась до своей.

— Я хочу поехать туда, — очень тихо, коснувшись пегаса. – Туда, где всё началось. В горы.

— Ты хочешь поехать не в горы, — уверенно, даже жёстко. – Ты хочешь поехать в пансионат, Ева, верно?

— Да, — не стала отрицать. Сама до конца не понимала, зачем мне это нужно, но знала – должна. Когда-то я была девочкой без прошлого, теперь всё изменилось. — Столько всего случилось за это время, Руслан. Я должна… — сжала пегаса сильнее.

-Ты никому ничего не должна, — он заставил меня разжать пальцы и сдавил их в своих. – Никому. Но я и правда обещал тебе путешествие.

— Когда? – на выдохе, коротко.

Он задумался. Посмотрел в сторону маяка, на море и опять мне в глаза.

— Завтра. – Кривая усмешка. – Вернее, сегодня. Я же обещал тебе, Зверёныш. А обещания нужно выполнять.

Уверенности в том, что нас пустят на территорию пансионата, у меня не было. Что уж там, я точно даже не знала, как добраться до него, скрытого от посторонних глаз среди деревьев. В ту ночь, когда я, ударив Бориса тяжёлой каменной шкатулкой, бросилась прочь, у меня даже мысли не было, что когда-нибудь я захочу приехать сюда сама. Единственное, что сказал мне Борис в тот день, когда я приехала к нему за ответами – название поместья. Старого поместья, которое он и купил много лет назад, чтобы в конечном итоге сделать из него то, чем оно стало.

— Кто сейчас занимается всем тут? – спросила я, идя в сопровождении одной из воспитательниц по боковой аллейке.

Навстречу нам шла высокая худая девочка-подросток лет тринадцати. Волосы её, вьющиеся крупными каштановыми кольцами, были убраны в небрежный хвост, запястье левой руки украшали плетёные браслеты. Раньше я её тут не видела. Кивнув, она прошла мимо. Я заметила, что в мочке уха у неё блестят три серёжки и с вопросом посмотрела на идущую рядом женщину. Та только вздохнула и отмахнулась, как будто бы не желала говорить о новенькой.

— Борис привёз её несколько месяцев назад, — всё же сказала она. – Хорошая девочка, но сложная. Взрослая слишком.

Взрослым девочкам привыкать к местным порядкам всегда было труднее чем тем, кто попал в пансионат детьми.