Ты отдашь все!

Если, конечно, Заботкины не откажутся от дальнейшего расследования.

Но и я уже закусила удила! Мне не хотелось бросать эту проблему на полпути, такого в моей практике еще не случалось. Но, с другой стороны, не могу же я и вести расследование за собственный счет! Интерес к делу, конечно, важен, но я ведь не на общественных началах работаю!"

"Одним словом, прежде чем что-то предпринимать, я решила созвониться с Максимом Заботкиным и, уже исходя из его намерений, определиться окончательно.

Изложив ему коротко ситуацию, я по тону Заботкина поняла, что перспективы потратиться на мою поездку в Германию ему не слишком-то нравятся. Но неожиданно где-то на заднем плане возник густой баритон капитана Тугова. Он что-то забубнил, а потом и вовсе выхватил у Максима трубку.

– Татьяна Александровна! – пробасил он. – Можете не волноваться, поезжайте! Я на себя эти расходы беру! У меня есть сбережения, – и уже в сторону он добавил: – Молчи! Это дело чести! Я сказал!

Услышав обещание Тугова, я повеселела. Признаюсь, я бы изрядно разочаровалась, если бы расследование пришлось прервать. Теперь же я воспряла духом и была готова к дальнейшим размышлениям.

В первую очередь меня волновал вопрос: где и у кого хранятся сбережения Левы Маркова? А ответ на него, скорее всего, сможет мне дать мама Льва. И еще неплохо бы поговорить с его коллегами. Марков, как следовало из его писем Гайворонскому, общался преимущественно лишь с ними и со своей мамой. Других его знакомых в Германии я не знала. Значит, это и есть тот круг людей, с которыми мне предстояло встретиться.

Вернувшись домой, я набрала номер аэрокасс и заказала авиабилет до Дюссельдорфа.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я была в Германии не в первый раз – мне доводилось приезжать сюда как в рамках общеевропейского круиза, так и по своим профессиональным делам.

Однако городок Бергхайм – в десяти километрах к западу от Кельна – не значился ни на одной туристической карте. Он был ничем не примечателен, практически ни одной деталью не отличаясь от сотен других маленьких городков Западной Германии. По сути, это был «спальный район» Кельна, отделенный от него зеленой зоной.

Мне пришлось серьезно поработать, разыскивая Розалию Львовну Белявскую, больную маму Льва Маркова. После долгих расспросов всех этих не владевших русским языком немцев я все-таки смогла с помощью какого-то турка найти нужное место. Как выяснилось, этот турок когда-то у себя на родине активно торговал кожаными изделиями и имел большой опыт общения с российскими челноками.

Я подошла к двухэтажному дому с несколькими квартирами, где жили, в основном, эмигранты.