Ты отдашь все!

Потом он сел рядом с Лиманской, до которой к этому моменту уже дошла допущенная ею досадная оплошность, и теперь она громко заговорила:

– Да я совсем не то хотела сказать! Я оговорилась просто! Я имела в виду, что все-таки здесь люди соберутся, повод серьезный...

– Так, повод действительно серьезный, – остановил ее только что пришедший мужчина. – Поэтому давайте просто помянем...

И он одним махом опрокинул рюмку водки.

– Ну, и где ты так долго был? – вызывающе обратилась к нему Лариса. – Я, вообще-то, волнуюсь, если что!

– Дела, – коротко ответил мужчина, который, скорее всего, и был тем самым Александром, о котором упоминала Марина, собиравшимся в скором времени жениться на Лиманской."

"Та скорчила обиженную физиономию, надула губки и стала демонстративно пережевывать кусок селедки, не глядя на жениха. А Тугов продолжал вещать:

– Этим делом ФСБ должно заниматься! Может быть, оно вообще политическое... Из Германии, может, корни-то идут... Мы же не знаем, что за дела у него там были, помимо работы. Ты вот, Севк, кстати, больше всех должен знать. Вот и рассказал бы, а мы все вместе обдумали бы это!

– Да, ты бы рассказал, Сева, – поддержал его Звонарев.

– Ребята, я сам ничего не знаю, – виновато развел руками Всеволод. – Вы же знаете Леву, он писал в основном только о деньгах.

– А что о деньгах-то? – тут же заинтересованно влезла Лиманская. – Кстати, как его мама-ан? И почему она не приехала на похороны?

– Ты же сама с ней разговаривала! – раздраженно ответил Гайворонский. – Что она тебе сказала?

– Ой, что она может мне сказать? – смазливая мордочка Ларисы вновь исказилась в гримасе. – Что она очень плоха, совсем не встает с постели, и дорога может ее убить. Ой, да она меня всегда терпеть не могла, все ждала, когда мы разведемся! Все об этом знают! Говорила только, что, мол, он завещание написал, все ей оставил. Естественно, кому же, как не ей, мамочке любимой!

– Это ты зря, – вступил в разговор Александр. – Понятное дело, кому же ему еще все завещать?

– Между прочим, я в его квартиру даже не прописывалась! А потом он ее продал и уехал. И мне ничего не оставил!

– А ты думала, он должен был это сделать? – неожиданно с возмущением спросила Саврасова.

– Конечно, должен! – не смутившись, ответила Лариса. – А кому же оставлять, тебе, что ли? Ха-ха-ха! Думаешь, я не видела, что ты постоянно ему глазки строила? Думала, наверное, что он возьмет тебя с ребенком в Германию? Как бы не так! Так ведь ты думала, Тоня, скажи мне откровенно!

– Ой, слушать тебя противно, помолчала бы ты! – поморщившись, махнула рукой Саврасова.