Ты не знаешь о дочери

Рома оставался во мне, я сжимала его руками, прижималась к нему и дрожала. От удовольствия, от счастья, от усталости… — Ты снова сбылась.

— Я не могу без тебя, — плакала я, целуя его губы снова и снова своими солёными. — Не могу… Обещай мне. Обещай, что больше не оставишь меня. Что будешь слушать и говорить, будешь доверять мне. Я никогда — слышишь, никогда! — не променяла бы тебя ни тогда, ни сейчас, ни в будущем, на кого-то другого! И ты не предавай… Я не вынесу! Не вынесу ещё раз…

Он обхватил моё лицо, залитое слезами. Я опять вспомнила как больно жить без него…

— Никогда не брошу больше, Котёнок, — говорил он мне, смахивая пальцами мои слёзы. — Прости, что принёс столько боли тебе. Не поверил… Я и сам пострадал, сколько времени я потерял? Близких людей. Я сам себя наказал. Я буду слушать тебя, буду беречь. Больше ты не будешь плакать… Только от счастья. И удовольствия…

Его рука словно плавно пошла по моему животу и бедру вниз. От нежных касаний я шумно выдохнула и выгнулась навстречу ему дугой.

— Да… — шептал он мне, захватывая меня в свою полную власть. — Вот так, девочка… Теперь тебе будет только хорошо…

Глава 74

Катя— Ты снова улыбаешься, — сказал он, поглаживая меня по спине, пока я лежала на его груди. Мы встречали рассвет. Спать хотелось уже жутко, Рома просто вымотал меня, но мы не могли расстаться даже на сон. Всё смотрели и смотрели друг на друга, обнимались…

— Да, — провела в очередной раз я пальцами по его губам. Как же я его люблю. Только его. — Я сейчас счастлива.

— Несмотря на?

— Несмотря ни на что, — твёрдо ответила я. Я готова нести ответ за каждое свое слово.

Рома имел в виду, конечно, ребёнка от Лады, которого ему теперь придётся растить тоже, хоть и жить с нами малыш не будет. Он останется с мамой, рядом будет ещё и Лена — мать Романа, но всё же иногда ездить к нему роме придётся и самому. Я всё понимала, что ребёнку нужен отец хоть иногда, и малыш не виноват, что всё вышло вот так с его родителями, что Рома чаще будет с нашими детьми, чем с ребёнком Лады, но всё равно в груди стояла горечь. Хотя конкретно сейчас она почти не ощущалась.

Обняла его покрепче.

Мой.

Только мой.

Ромка…

Моя боль и любовь.

Мой рай и ад.

Мой ангел и бес.

Вся моя жизнь.

Единственный мужчина.

Мы как два идеально подошедших друг другу пазла, только края наши не сразу обточились до состояния, когда мы бы уже вошли друг в друга и остались такими навсегда. А теперь этот день настал. Я чувствую. Теперь всё правильно и на своих местах.

Все эти годы мы оба словно жили другой жизнью, чужой, не нашей. Занимали не свои места и играли какие-то чужие роли.

Нам нельзя было расставаться. Судьбой нам дано быть только вместе, а её не обмануть. Мы оба болели, скитались, пытались забыться.