Ты не знаешь о дочери

Теперь кайфуй.

Я закрыла глаза и отпустила себя.

Глупо лгать, что не хотела этого также как и он.

— Рыжая… — шептал он. — Как же я тебя хочу. Сожру!

— Мы будем об этом жалеть… — прошелестела я, открывая шею для поцелуев.

— Я — нет, — заявил Рома и продолжил сладкую пытку дорожкой лёгких поцелуев по шее, ключице и ниже…

Он свалил меня на небольшой диванчик, единственное подобие ложа любви здесь, и подмял меня собой. Кожа, губы болели от жарких поцелуев, пальцы устали мять покрывало подо мной, на спине Романа остались красные полосы от моих ногтей, голос у обоих сел…

Я принимала ласки, дарила их сама, выражала открыто удовольствие от близости с ним — Рома прав, чего теперь стесняться, если мы уже оказались тут, обнажены и хотим одного и того же…

— Давай, рыжая… — шептал он мне на ухо, мягко закусывая мочку моего уха и увеличивая ещё больше удовольствие. Внизу живота скрутилась пружина и болезненно требовала разрядки. — Хочу снова увидеть как ты кайфуешь…

Ещё один нежный прокус, и меня взорвало сладкими ощущениями.

Я обнимала его, чувствуя себя с ним единым, целовала губы, шею и не сдерживала стонов удовольствия, которого уже очень давно не испытывала. Оно совершенно особенное… Такое только с ним. И речь не только об интиме…

Я была счастлива, словно не в этом мире. Я ловила каждый его вздох и взмах ресниц, я пыталась напитаться ими, зная, что совсем скоро мы расстанемся, и такой слабости я больше не допущу…

Едва он отдышался и отступил от меня, как меня накрыло чувство стыда.

Ну и что мы натворили?

Занимались любовью в гостях, да и вообще я не планировала заниматься этим с ним!"

"Как я оказалась обласканная Питерским?

Чёрт побери…

Я принялась собирать свои вещи, которые Рома в порыве страсти кидал не глядя. А он так и остался сидеть нагишом, наблюдал за мной.

— Сбежишь теперь? — спросил он.

— Ты предлагаешь нам тут заночевать или идти голыми в дом? — спросила я. — И вообще — это запрещённый прием, Рома.

— Но ведь было круто, признайся.

— Было круто, — ответила я. — Разве я когда-то говорила, что ты в постели плох?

— А ты всё-таки меня любишь.

Я застегнула пуговицы блузки и обернулась на него. В отличие от него я нашла все свои предметы гардероба, и уже готова была покинуть баню.

— Я любила, Ром, — ответила я. — Любила. Ты сам всё убил. В тот самый день. Когда я принесла тебе флешку.

— Ты тоже в этом виновата, — ответил довольно резко он. — Зачем ты попёрлась к нему? Ты знала, что нравишься ему. Знала, что я буду ревновать и переживать.

— Знала. Глупо поступила, я не спорю, — шумно вздохнула я. Мы впервые спустя столько лет это обсуждали почти без эмоций, и я давала свою оценку ситуации с позиции прожитых лет. — Но и ты мог бы на миг предположить, что Кир способен опуститься до мести тебе.