Ты не узнаешь о сыне

— О чем ты?

— Браслет, Руслан, — терпеливо напомнила я. — Это ведь она обронила! Или ты думал, я о нем забыла?

Брови мужа еще больше сошлись на переносице, а глаза внимательно блуждали по моему раскрасневшемуся от бурлящих эмоций лицу.

— Конечно! Как я мог? Мне ведь только и есть дело, что думать о ваших побрякушках! — раздраженно процедил он.

Небрежный взмах его руки поселил в душе жгучую обиду.

— Куда ты с ней ездил?

— Да что за допросы? Думаешь я помню? — рассердился он.

— Уж попытайся вспомнить, пожалуйста, — настояла я, внимательно внимая каждому изменению синими его лица, будто на подсознательном уровне уже считала, что муж меня обманывает.

Руслан раздраженно отпрянул, откидываясь на спинку мягкого кожаного диванчика."

"— Мы работаем вместе, Арина! В последний раз ездили на конференцию, и я подвозил ее до дома, потому что было поздно. С чего ты вообще взяла, что браслет принадлежит Камилле?

— Потому что у меня есть глаза, Рус. У нее на ушах сережки явно из этого комплекта! Неужели не заметил?

— Даже не пытался!

— Тем не менее, подумать и сказать мне сразу, с кем ты мог ехать на нашей машине, ты мог. А не давать мне повод, день за днем накручивать себя. Но нет, ты считаешь, что выходить с Камиллой чуть ли не под руку из лифта, это в порядке вещей. Как я сейчас должна воспринимать все это? Как бы Борис на это отреагировал?

Руслан глубоко вздохнул. В глазах блеснуло что-то недоброе.

— Я ее и пальцем не коснулся, — низким ровным голосом проговорил он. — Но ты знаешь, сейчас я думаю, что в ее компании мой обед прошел бы более комфортно, чем сейчас.

На меня словно ведро помоев вылили. Я застыла, чувствуя, как по коже крадется неприятный озноб. Обида сдавила горло холодными тисками, что и слова не вымолвить. Медленно отпрянула от стола. Салат так и остался нетронутым, когда я поднялась с места и сдавлено проговорила:

— Тогда не буду портить тебе аппетит, Руслан. Извини, что попыталась донести до тебя то, что меня действительно разволновало и потревожило.

Резко сорвалась с места и ушла, не обращая внимания на его предостерегающий оклик.

Я летела к машине быстрым шагом, не оборачиваясь. Словно надеялась, что чем скорее уеду, тем быстрее пройдет тупая боль в груди. Спина изнывала от напряжения, колени дрожали, а к глазам поступали слезы обиды и недоверия. Оказывается, ревность — это дико больно, а чувство безысходности беспощадно подпитывающее огромный ком отчаяния, буквально сбивало с ног. Изменить я ровным счетом ничего не могла, но убивало не это. Убивало пренебрежение Руслана к моим чувствам и эмоциям, с которыми я уже не справляюсь. Его нежелание объясниться, прислушаться к моим словам, посмотреть на ситуацию со стороны. Ему безразлично? Только от одной этой мысли земля уходит из-под ног.