Ты не узнаешь о сыне

Я недоверчиво нахмурился, постепенно возвращая себе самообладание, и сухо уточнил:

— Мы говорим о дочери Бориса?

— Именно так, — подтвердил мужчина. — Девочку зовут Рима, возраст три года. Носит фамилию матери — Покаева.

Смятение сменилось полным шоком. Я рассеянно пробежался взглядом по малышне за забором, а мозг не подавал никаких сигналов активности. Полный эмоциональный нокаут. Все так же ничего не соображая, я открыл отчет и уставился на первую страницу с данными о покупке недвижимости. Плательщик и собственник — Покаева Дарья Сергеевна… Я напряг память, пытаясь сообразить, встречалось ли мне хоть когда-то это имя, но в голове осел белый чистый лист. Значит, любовница? Как брату удавалось держать все в тайне? Ведь девочке уже три года…

— Ваш брат в течении четырех последних лет поддерживал любовную связь с Покаевой Дарьей Сергеевной, — заговорил следователь, словно читая мои мысли. — Дочь он не признал официально, чтобы не придавать вторую семью огласке, но финансово обеспечивал их полностью. Все оформлено на Покаеву. Загородный дом, квартира, автомобиль, приличный счет в банке. Борис Александрович обеспечивал свою вторую семью со своих тайных счетов. Можете проверить все по датам. После очередного крупного поступления совершалась какая-либо сделка. С любовницей они виделись не столь часто. В основном Борис появлялся у них по пятницам или субботам. Иногда под предлогом длительной командировки жил с ними за городом. Покаева вместе с дочерью была в отпуске на Гавайях в прошлом году, но подтверждения тому, что ваш брат составлял им компанию, я не нашел.

Я молча листал папку, просматривая каждую страницу. Шок начал понемногу отпускать и в голове, хоть и со скрежетом, закрутились извилины.

— Если все так, то почему… — я запнулся. Назвать абсолютно неизвестного мне ребенка племянницей у меня не поворачивался язык. — Эта девочка находится в приюте?

— Потому что Покаева находится в психдиспансере. Слегла после гибели вашего брата. А других родственников у девочки официально нет.

И снова меня охватил ступор.

— Насколько все плохо?

— Настолько, что теперь ей девятнадцать лет, она учится в педагогическом университете и встречается с однокурсником Ваней. Ни о какой дочери она знать не знает, а вашего брата в глаза не видела… — вздохнул следователь и кивнул на папку. — На двадцать третьей странице подробный медицинский отчет о ее состоянии. Улучшений нет и не предвидится.

— Почему произошел срыв? — продолжал докапываться. — Это наследственное?

Я машинально посмотрел на детскую площадку, думая о здоровье трехлетней девочки.

— Не наследственное. В детстве Дарья Сергеевна перенесла тяжелую травму головы из-за аварии, в которой погибли ее родители.