Ты не сбежишь

Сломанные рёбра ещё болят, а одной рукой неудобно всё делать, потому что вторая в гипсе. И его это нехило бесит. Досталось ему от тех ублюдков из городка его Малины прилично. Впятером суки оттоптали. Хорошо, Рома дёрнулся, когда узнал, что Макс рванул в этот Мухосранск, и мы поехали следом. Успели почти вовремя.

Неделя прошла, Ларинцева только выписали из больницы вчера, а он уже всех врачей задолбал вопросами, когда можно будет вернуться в танцзал. И цифра в полгода его не устроила. Делать нечего, придётся конфетке-балерине отвлекать его эти полгода как сможет, потому что лучше не знать Макса, которому запретили танцевать. Не представляю, если мне нельзя будет взять в руки гитару. Чокнусь.

Он достаёт пачку сигарет, открывает её зубами и вытаскивает одну, подношу зажигалку, за что получаю полный презрения взгляд. Гордый, смотри.

– Как поездка? – спрашивает, когда справляется со своей зажигалкой.

– Никак, – пожимаю плечами. – Там ничего нет. Пустые чёрные стены.

– А соседи что говорят?

– Да то же самое, что и родители. Квартиру мамы с папой вскрыли через неделю после аварии, жили какие-то бомжи, а потом был пожар. Ничего не осталось: ни фоток, ни вещей. Там вообще в этом посёлке какие-то неблагополучные живут. В те годы, вроде бы, было всё по-другому, а сейчас заводик прикрыли, народ вообще разъехался.

– Зато теперь ты знаешь точно. Правильно, что решился.

Давно надо было, сам не знаю, что меня держало. Не хотелось верить приёмным родителям, что там нет ничего. Сидела надежда, что а вдруг в той малогабаритной двушке на окраине пригородного посёлка есть что-то о маме и папе. Алёна говорила, что они искали, но там всё сгорело, абсолютно всё. Так и было. В подъезде соседи сказали, что квартира забита досками, и продать не могут от поселковой администрации никому, потому что хозяин непонятно где."

"Мне она не нужна. Вчера поручил адвокату разобраться с правом наследования и собственности. А потом решу, что делать. Передам администрации, чтобы отдали в распоряжение кому-нибудь из приютских. Я всё равно не нашёл там того, что искал. Всё, что мне нужно – в голове. Спрятано в памяти. Не знаю, каким таким образом, но Принцесса поспособствовала, чтобы я смог заглянуть за завесу. Элла несла чушь свою психологическую, пытаясь это объяснить, но после слов «влюбился» и «судьба» я прекратил сеансы, на которые она меня снова уговорила. Влюбился в неё мой член, остальное эзотерическая хрень. Просто триггер какой-то сработал, не знаю и знать не хочу.

– А с девчонкой что?

Терпеть не могу, когда Ларинцев включает этот свой сканер.

– А что с ней?

– Влад, не морозь. Ты её до смерти напугал тогда в клубе.

– И что ты предлагаешь? – любит же он ковырять, не отстанет.

– Как насчёт извиниться?

Ага, может даже стать на колени.