Ты (не) моя мама

Повесил трубку и подошёл к окну. Чёрный Мерседес как раз плавно выруливал с парковки. Посмотрел на время — прошло всего десять минут. Слишком много, чтобы спуститься на лифте до холла, и слишком мало для разговора с Натальей. Смею предположить, родственничек здесь ещё объявится.

Глава 14

Наталья.

— Наташа, я хочу с тобой поговорить.

Я резко отдёрнула руку, вжимаясь в дверь, лишь бы увеличить расстояние между нами. Я не хочу, чтобы этот человек приближался ко мне.

— Мы уже всё обсудили, Сергей Александрович, — холодно проговорила я. Несмотря на то, что меня лихорадило от его присутствия, мой голос прозвучал ровно. — Больше ничем помочь не могу. По поводу заказа с вами свяжутся.

— Наташа…"

"— Наталья Романовна, — поправила я, вздёрнув подбородок. — Мы с вами далеко не друзья, чтобы переходить на неформальное общение.

Сергей раздражённо сжал челюсти.

— Прекрати это! Я хочу всего лишь поговорить! — сказал он сквозь зубы.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезала я. — Оставь меня в покое. Иначе…

— Иначе что? Снова сбежишь, как сделала это десять лет назад?

— Вызову охрану!

Лицо Сергея, такое мужественно благородное и одновременно вызывающее во мне небывалое отторжение, помрачнело.

— Зачем ты так… Я ведь искал тебя тогда… — Ещё один шаг, неизбежно сокращающий расстояние между нами.

— Я это уже слышала. — Выставила перед собой руку. — Пожалуйста, Сергей, уходи. Мне даже стоять с тобой рядом неприятно, не то, чтобы говорить. Неужели ты этого не понимаешь?

— Да, я виноват, Наташа! Но дай мне возможность всё объяснить. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило организовать нашу встречу…

— Ну почему же, представляю. Всё как всегда осторожно, чтобы жена ни о чём не догадалась. Такой талант не иссякает с годами. Не так ли?

Сергей напрягся, но быстро взял себя в руки.

— Когда ты уехала за границу на целых четыре года, я пытался все исправить. Я… искал нашу дочь.

Я округлила глаза, чувствуя, как в груди тонкими паутинками расползается лютый мороз. Я попыталась вдохнуть, но словно забыла, как это делается.

— Нашу? — прошипела я, едва справляясь с эмоциями.

— Нашу… — прозвучало снова, и это короткое слово отравленной стрелой вонзилось в моё и без того израненное сердце.

— Нашёл? — спросила едва слышно.

— К сожалению, нет. К тому моменту нашу дочь уже удочерили…

— Не смей! — потребовала я не своим голосом. — Никогда не смей называть мою дочь нашей, слышишь?!

— Наташа…

— Ты потерял на это право ровно пять лет назад, когда я умоляла тебя о помощи! Что ты сказал мне тогда, напомнить?!

— Я… — Сергей прикрыл глаза, выдыхая. — Я был не прав…

— У тебя есть только одна дочь, запомни это! Не думаю, что это будет слишком сложно. В конце концов, это были твои слова.