Ты (не) моя мама

Что делать? Лгать? Изворачиваться?

— Я… — слова застряли в горле тяжёлым камнем с острыми углами, а взгляд пустел, устремляясь сквозь зелёные глаза Ярчинского в никуда. — Мои родственники не причинят Алёне никакого вреда… — произнесла я не своим голосом. — И к моему отказу от дочери они не имеют никакого отношения.

— Тогда кто имеет? — настаивал Влад, всё больше мрачнея.

— Только я сама, — выдохнула я, опустив глаза в пол.

Отчасти я не солгала. Но только отчасти…

Влад пробурчал какое-то ругательство, но я ничего не слышала. В ушах звенело от волнения.

— И какова причина? — Потребовал он ответа уже громче, зло чеканя каждое слово: — Ошибки молодости? Деньги? Карьера?

— Всё вместе, — ответила бесцветным голосом. — Мне было тяжело. Я хотела встать на ноги.

— А отец Алёны? — его голос прозвучал совсем низко.

— Его нет, и никогда не было в нашей жизни, — отрезала я, а глубокая обида больно кольнула сердце. — Я виновата перед Алёной и тысячу раз пожалела об этом…

Внезапно моего подбородка коснулись его пальцы. Влад поднял моё лицо и снова заглянул в глаза. Он был слишком близко, смотрел так, словно в душу пробирался, и видел всё то, что я надеялась никогда и никому не рассказывать.

— Если всё так, почему в твоих глазах страх, а не раскаяние? — Ярчинский впервые обратился ко мне на «ты».

В низком бархатном голосе ни грамма сомнений. Он не верил мне.

— Потому что сейчас я больше всего боюсь, что ты передумаешь, — на этот раз отвечаю честно. — И всё закончится.

— Тогда попробуй сказать мне правду."

"Повисла долгая пауза. Во мне разом боролись две женщины. Одна из них слабая и трусливая — она просила меня рискнуть и рассказать правду, лишь бы продолжать видеться с Алёной. А другая — разумная и осторожная — кричала этого не делать.

— Возможно, я мог бы помочь, — вкрадчивый голос Ярчинского хитрым змеем вторгся в мою внутреннюю борьбу.

Пальцы Влада продолжали мягко сжимать мой подбородок, а взгляд не отпускал. Вдоль позвоночника прошёл неприятный холодок. Мы не должны сидеть так близко. Это плохо. В первую очередь мне. Отстранилась и поднялась с дивана.

— Я не могу, — мой голос предательски дрожал. Я слишком сильно разнервничалась.

— Наташа, подожди. — Ярчинский тоже поднялся и зацепил меня за локоть.

Я моментально высвободилась, пряча взгляд.

— Уже поздно, Влад. Спокойной ночи, — и прежде чем он успел сказать что-либо, я вышла из комнаты.

Глава 10

Владислав.

Едва я успел перешагнуть порог дома, как на лестнице послышался сбивчивый топот каблучков. Отлично. Жанна дома и она явно ждала меня. После того, как стало известно о болезни Надежды, мы сильно отдалились друг от друга. А после переезда Алёны в наш дом, между нами возникла огромная пропасть недопонимания и негласная борьба правого и заблуждавшегося.