Ты (не) моя мама

Меня испепелял недобрый взгляд отца, такой холодный, чужой и отстранённый.

— Ну попробуйте объяснить, — холодно пророкотал он. — А я внимательно послушаю.

Всё, что происходило дальше, слилось для меня в один огромный, покрытый чёрными тучами, кошмар. Разочарованные взгляды отца, истерика и гневные угрозы Маши, осуждающие высказывания дяди. Я была вынуждена оправдываться за тайную связь, в которую была втянута когда-то в слепую. А Сергей, увидев отрицательный настрой моего отца к своей персоне, быстро поджал павлиний хвост и поспешил заверить свою жену, что совершил ошибку. Так сказать его бес попутал. Я понятия не имела, что именно он пел ей в уши наедине, но для своей двоюродной сестры я стала врагом номер один. Лишь в одном Сергей говорил правду — он действительно не знал, кто я на самом деле.

Мне пришлось рассказать отцу всё так, как было на самом деле. Но тот был настолько взвинчен новостью о моём тайном романе с Сергеем, что даже не пытался меня услышать. Он моментально сместил Нестерова с руководящей должности и, защищая меня, в пух и прах разругался со своим братом.

— Я не стану рушить брак Маши из-за того, что твоя дочь не думала перед кем раздвигает ноги! Не знала она, а как же! Маша и Сергей год до свадьбы год встречались, а она не знала! — Дядя спорил с отцом в кабинете. Они кричали так громко, что мне, затаившейся у лестницы, было прекрасно слышно каждое их слово.

— Не смей оскорблять мою дочь! Ты идиот, если не видишь, какую змею мы пригрели на груди. Я его и близко не подпущу к руководству холдингом. Убирай его с филиала, иначе я вас всех без штанов оставлю!

— Чёрта с два я уволю зятя с филиала, и Маша сама решит подавать ей на развод или нет. Не лезь к ним! Пусть молодёжь сама разбирается, — уже мягче закончил Леонид.

— В таком случае, Лёня, кроме этого филиала у тебя ничего не останется. Даю слово, — холодно пообещал отец и, резко дёрнув дверь, вышел из кабинета.

Я вздрогнула от неожиданности. Поймала ледяной, наполненный гневом взгляд, и застыла, не смея даже вздохнуть.

— Папа, я, правда ничего не знала… — снова принялась оправдываться, но один жест руки заставил меня замолчать.

— Иди к себе, Наташа, — выдохнул отец устало. — Поговорим завтра.

Разговор, с которым мне пришлось столкнуться на следующий день, сломал меня окончательно.

— Я всё обдумал, Наташа. — Папа подошёл к окну моей комнаты, всё такой же суровый и холодный. — Мы не можем оставить этого ребёнка. Ты должна сделать аборт.

Эти слова обрушились на меня смертоносной снежной лавиной, безжалостно сдавливая меня со всех сторон. И я понеслась прямиком вниз, в непроглядную пропасть. Пропасть отчаяния и страха.

— Папа… — сморгнула выступившие слёзы. — Ты что такое говоришь?

— Так будет лучше, поверь…

— Нет! Не поверю.