Ты - наша

Моргаю на корзинку, всерьез раздумывая над тем, чтоб вернуться в комнату и помолиться. Может, легче станет? Родителям же помогало…

— Ого! Опять? — в коридоре появляется соседка по общаге, Катька, рассматривает содержимое корзинки, вообще меня не стесняясь, затем наклоняется и принимается копаться в фруктах!

— Какие поклонники у тебя, Васька, это же ошизеть… — бормочет она, шустро перебирая содержимое корзинки, пока я прихожу в себя от наглости и бесцеремонности, — а чего без клубники в этот раз?

— Ее и в прошлый раз не было… — на автомате отвечаю я, а затем пораженно щурюсь на Катьку, — или была?

— Эм-м-м… Ну ладно тебе… Я просто попробовать… Клубника зимой — ошизеть…

— Катя!

— Ну чё ты… Жалко, что ли?

— Катя!

— Ой, ну все! Нечего выставлять за порог! Я думала, ничье!

У меня нет слов от такой наглости, молча подхватываю корзину и переставляю ее за порог комнаты.

Святая простота нравов, царящая здесь, среди студентов, зашкаливает просто! Хотя, я не думала, что до такой степени!

Маринка, конечно, делилась интересными историями, случившимися еще до того, как я въехала в общагу, например, как с плиты в общей кухне таинственным образом исчезли макароны. Причем, кипяток в кастрюле остался, а вот макарон — как не бывало! И, самое главное, отлучилась-то Маринка ровно на пять минут!

И лифчик сперли, в первую же неделю проживания. Маринка в туалет вышла, дверь не закрыла в комнату… Лифчик утащили прямо со стула, на котором тот висел, и Маринка до сих пор его оплакивает, а еще периодически пытается заходить без стука в другие комнаты, к девчонкам, и как бы невзначай лазить у них по шкафам. В их присутствии, естественно. Ну, и на уроках физкультуры посматривает на соседок: вдруг, кто-то обнаглеет до такой степени, что придет в ворованном?

Так что думать, что фруктами не заинтересуются вечно голодные студенты, было в высшей степени наивно, да…

Но все равно, такая наглость!

Я не успеваю закрыть дверь перед носом Катьки, обиженно, будто я ей чего-то должна, поджимающей губы, как в коридоре появляется курьер с букетом цветов, огромных метровых роз нежнейшего бежевато-розового отттенка, и направляется прямиком ко мне.

— Василиса?

Киваю ошарашенно.

— Вам.

— Эм-м-м… А от кого?

— Там карточка.

Курьер отдает мне цветы, растерянно перехватываю их, понимая, что шипов нет, удалили, чтоб розы было комфортно держать, и уходит.

А я стою, с изумлением рассматривая неожиданный подарок.