Ты - наша

Ни одной расстегнутой пуговки, все до горла закрыто! И не просвечивает совсем, Маринка права… Но…

Безмолвно перевожу взгляд на парней, которые все, как один, пялятся на то место, которое вообще не видно. И лица у них чуть-чуть виноватые.

С оханьем запахиваюсь обратно.

— Это… что? — слов не хватает, одни только ужасные подозрения, — это… как?

— Ну… Прожекторы, Вась… — виновато бубнит Артем, а Рафик кивает, явно стараясь, чтоб его масляная физиономия выглядела уныло… Но тщетно.

— И вы мне… Не сказали? — на последнем слове я обретаю полноту голоса, а волосы наичнают шевелиться на голове. От ужаса и осознания, что я вот так, в просвечивающей рубашке, три раза стояла перед зрителями! На ринге! И они все-все видели! В деталях! Ох…

— Ну, Вась… — вздыхает Сашка, — ничего же такого… Наоборот, прикольно…

— Прикольно?

Я поворачиваюсь к Маринке, с мечтательной физиономией что-то перечитывающей в телефоне.

— Марин?

— Ну а че я? — тут же принимается тараторить она, почуяв, что сейчас отхватит, — я же не могла даже пробиться к тебе! И я Тигра караулила… Ну прости, подруга! Но вообще, прикольно получилось! Та-а-акой секс!

Онемев снова, я перевожу взгляд с приятельницы-предательницы на этих трех поросят, так сильно подставивших меня.

— И когда заметили? — прищуриваюсь я, готовая, если скажут, что с первого выступления, глотки рвать. Потому что это… Я даже не знаю, что это такое…

— Прямо на последней песне, — переглянувшись, с готовностью чуть ли не хором отвечают парни.

Смотрю по очереди каждому в глаза, с огорчением убеждаясь, что правды не добьюсь.

Выдыхаю, сильнее кутаюсь в халат, а потом и вовсе продеваю руки в безразмерные рукава и наглухо затягиваю пояс.

Единственный нормальный парень здесь — Камень.

Остальные — озабоченные придурки. Понятно теперь, почему так орали и так радовались.

— Вась… — нерешительно начинает Сашка, в этот момент ведущий объявляет начало боя, наступает тишина, а затем звук удара. Одного. И звук падения чего-то тяжелого.

Пауза… И зал взрывается воплями.

Сашка щурится на ринг, качает головой.

— Блин… Разозлился-таки Камень… Даже не поиграл толком с москвичом…

— Че? — удивляется Рафик, — уже все? Но бой же только…

— Ага, — флегматично говорит Артем, посмотрев на табло над рингом, — на пятнадцатой секунде… Скорострел, блин…

— Ему так не скажи в лицо, — бормочет Сашка, а затем переводит взгляд на меня. И снова на ринг, где над упавшим и вырубившимся, судя по всему, бойцом, колдует врач и помощники, — все же бабы — зло… Это я не о тебе, Рапунцель, если что, не вздумай расстраиваться.