Ты - наша

— Твои глаза — мое несчатсье, погибель…

В этот момент я наталкиваюсь взглядом на зрителя, молчаливо наблюдающего за нами из глубины зала, и чуть не сбиваюсь с ритма.

Откуда он тут?

Когда пришел?

Смотрю на ребят, но они увлечены и не обращают внимания на то, что за нами наблюдают посторонние.

Я понимаю, что прерываться сейчас, когда у нас только-только все начинает складываться, нельзя, а потому перебарываю внутренний мандраж, и продолжаю чуть дрогнувшим голосом:

— И только в них себя ищу я, тону я

И только ты меня удержишь и примешь

И лишь тебя давно люблю я…

Люблю я…

Я замолкаю, неотрывно глядя в темные глаза Каменева и едва переводя дыхание.

Он же, как мне кажется, весь подался вперед, словно зверь перед прыжком, напряженные скулы, четко очерченные заострившиеся черты лица… Боже… Да что со мной?

Занятая своими переживаниями, я не сразу осознаю, что меня, оказывается, хвалят.

— Офигенно, Вась! — говорит Рафик, подставляя мне ладонь для хлопка, — у тебя в финалочке такая хрипотца проявилась — чистый секс! Запомнила, как это сделала?

Киваю, машинально давая ответную пять.

— Ну вот так и будешь делать, — решает Рафик, — я реально, когда слушал, чуть не кончил.

Осознав, что такое он несет, вспыхиваю и отворачиваюсь, а Сашка, нахмурив брови, принимается выговаривать Рафику:

— Слышь, ты за языком следи. У нас тут девочка-ромашка. Напугаешь, сбежит!

— Да кто ж ее теперь отпустит? — улыбка у Рафика получается хищная, а лицо монгольского завоевателя — излишне довольное.

Он осматривает меня с ног до головы, и я, вспыхнув еще больше, невольно делаю шаг назад.

Ну надо же, блин!

Так хорошо все было! И Рафик этот, на самом деле, большой молодец, талантище. Вон, какую красивую песню на коленке за десять минут сочинил! А сейчас ведет себя, как моноголо-татарин на завоеванных русских территориях!

— Я вообще считаю, что ее надо брать, как можно скорее, — говорит он, ухмыляясь, — а то тут уже невнятные чушпаны нарисовались всякие. Не уследим, утащат и под замок посадят! Давай, Рапунцель, выбирай…

— Она уже выбрала, — раздается холодный низковатый голос из зала.

Все оборачиваются на звук, а я, с тихим вздохом, прощаюсь со своей несостоявшейся карьерой певицы.

Сначала Тошка, потом эти шутки неуместные, а на закуску — Камень…

Меня сейчас из зала выпнут быстрее, чем успею “всем пока” сказать.

Ну что поделать? Не сложилось…

— Камень? — удивленно спрашивает Сашка, — а ты тут какого забыл? Или она твоя?

Он поворачивается ко мне и с обидой говорит:

— Ты чего молчала-то?

— Я-а-а-а…

Мне надо что-то сказать, но не получается, потому что Камень внезапно разговорчивый.

— Моя.

Ой. Просто — ой.

— Ну блять… — разочарованно тянет Рафик, а Артем усмехается, глядя на расстроенное лицо приятеля.