Ты - наша

17

— Васька, у тебя сколько пар сегодня?

Тошка ждет меня у аудитории психологии после второй пары, на большой перемене, пристраивается рядом, пытаясь попасть шаг в шаг.

Кошусь на него, хмурюсь.

Надо же, плюй в глаза — божья роса! Это мама моя говорит про тех, кто косячит и вообще не чувствует никакой вины.

Тошка словно промотал на скорости нашу последнюю ссору, когда он в ультимативной форме запретил ходить на посвящение в студенты, или вообще стер эту запись, как ненужную!

И теперь идет рядом, улыбается, довольный такой!

А вот мне вообще не до улыбок. Особенно на фоне осознания, что мой друг детства, как ни грустно это, был полностью прав, не пуская меня на сборище студентов.

До сих пор думаю, что было бы, если б после пар сразу домой пошла. Верней, чего НЕ БЫЛО БЫ…

От того, что Тошкины предостережения были правильными, почему-то обида давит. На него. Глупо это и неправильно, но перебороть себя пока не могу.

Потому ничего не отвечаю, ускоряю шаг.

Тошка догоняет, он высокий, легконогий, ему это сделать вообще несложно. Обходит меня, поворачивается спиной к движению, корчит забавную и грустную мордашку:

— Вась, ну ты чего? Ну, прости меня, перегнул немного… Просто там обычно такое бывает… Всякое… Не надо таким ромашкам, как ты, соваться. О тебе же переживаю, блин!

Смотрю в его симпатичное открытое лицо, вздыхаю. Прав ведь оказался. Прав.

— Ну Ва-а-ась, — тянет он, — ну давай мириться! А то упаду сейчас! Ой, падаю!

Тошка и в самом деле чуть пошатывается, и я, невольно улыбаясь, придерживаю его за руку."

"Тошка тут же перестает дурачиться, тянет меня на себя, стремительно сокращая расстояние между нами.

Перехватывает за талию, смотрит сверху вниз, и лицо такое серьезное становится, напряженное немного:

— Вась… Простила?

Мне неловко, что он вот так меня обнимает посреди универа, на глазах у однокурсников и преподов, ежусь, пытаясь вывернуться, но Тошка не замечает моего сопротивления, смотрит серьезно и ожидающе.

И я, в итоге, сдаюсь.

— Ладно… Простила. Но не делай так больше, Тош! У меня и без того контролеров полно, еще и тебя не хватало!

— Чего, родаки достают? — он вздыхает и, после моего очередного намекающего ерзания, нехотя выпускает на свободу.

Поправляю юбочку, оглядываюсь по сторонам, с досадой замечая хихикающих однокурсниц.

Блин, ну вот! Начнется теперь!

Затылок еще жжет почему-то, словно у меня там линза, и на нее направлен прямой солнечный луч. Неприятное ощущение, острое очень.

Хочу обернуться, но Тошка в этот момент начинает снова задавать вопросы про родителей, и я только провожу пальцами по шее, пытаясь немного смягчить жжение.

— Да все, как обычно, Тош, — обрываю я его вопросы, морщась от неловкости.

Родители Тошки не в общине, но в курсе про то, что мои — там.