Ты - наша

Слышу, как в груди его зарождается глубинный низкий рык, словно предупреждение жесткое: не сметь смотреть! Не сметь!

И мне иррациоанльно и совершенно неправильно сейчас, в такой ужасной ситуации, становится спокойней. И надежней.

— Лис, пообщайся с отцом снаружи, — рычит Камень, упирая ручищи в кровать и каким-то образом становясь еще шире. Я вся целиком свободно за ним помещаюсь, словно за огромным валуном!

— А чего так? Стеснительная такая? — усмехается холодно отец Игната, — странно. Ей хоть восемнадцать есть, Генька?"

"— Не называй меня так, — хмуро отвечает Лис, наощупь впихиваясь в джинсы.

— Не тебе решать, как я тебя называть буду. Щенок еще, указывать мне.

Лис злится настолько явно, что даже шея и уши краснеют от ярости.

Я снова аккуратно выглядываю, теперь уже, чтоб на Игната посмотреть.

Тон его отца, пренебрежительный и высокомерный, и мне физически неприятно его слушать. И очень больно за Лиса.

— Какого хрена ты приперся, вообще? — Лис встает с постели, застегивая джинсы, бросает на меня острый взгляд, словно проверяя опять, все ли со мной в порядке, затем поворачивается к отцу.

Становится так, чтоб хоть частично закрыть разворошенную постель.

— Попробуй тут не приди, когда тебе говорят, что твой единственный сын поперся в номера с другим мужиком, — отцу Игната совершенно плевать на демонстративное поведение Лиса и Камня, он стоит, щурится с отмороженным весельем то на постель, то на сына, курит, — я думал, коня двину, пока сюда летел…

— Далеко пришлось лететь, смотрю, — скалится Лис, засовывая руки в карманы, — со второго этажа, да?

— Дело не в расстоянии, а в компании… — неопределенно отвечает его отец, — впрочем, все хорошо, что хорошо кончается… Если бы тут трахал своего приятеля, то я даже не знаю, что бы…

— Рот закрой, дядя, — басит Камень, подаваясь еще вперед.

Я не вижу его взгляда, но прямо кожей ощущаю, насколько в комнате сгущается атмосфера.

Отец Игната сужает на мгновение глаза, и лицо его делается еще более холодным и отстраненным.

Его бешенство особого сорта.

Ледяного.

— Камень, если правильно помню, — кивает он, — я на твоем последнем бое потерял бабло.

— Твои проблемы, дядя. Пиздуй отсюда.

Камень знает, кто такой Бешеный Лис.

И все равно говорит то, что говорит.

И это… Ужасно! Страшно!

Жуткая совершенно атмосфера, настолько наэлектризованная, что у меня волосы дыбом, кажется, сейчас встанут по всей длине!

— Мне говорили, что ты — отмор, но я не думал, что настолько, — говорит Бешеный Лис, затем переводит взгляд на Игната, — Генька, на выход.

— Нет, — тяжело роняет Игнат, — я остаюсь.