Ты - наша

От жесткого прессинга его глаз хочется скрыться, сделаться маленькой-маленькой, но я, против своего животного, рабского какого-то желания, выпрямляюсь и сдуваю с лица волосы. В конце концов, мне нечего объяснять. И у него никаких прав спрашивать… Что бы ни происходило между нами сегодня утром.

Мы вообще еще ничего не прояснили, мне никто ничего не сказал толком, не предложил…

Лис, привезя меня к универу, даже заходить не стал, у него еще в дороге начал разрываться телефон музыкальной темой имперского марша из “ЗВ”, и это дико бесило обычно ироничного Лиса так, что глаза буквально заледенели. Впрочем, телефонная истерика не помешала ему жадно и долго целовать меня на стоянке универа, а я, напряженная и не понимающая, как себя вести дальше, не препятствовала. Наоборот, с каким-то болезненным облегчением погрузилась в нашу общую страсть, позволила себя целовать, грубо, но так горячо, так самозабвенно, что голова кружилась, а губы, и без того основательно натертые за утро, еще больше заболели.

— Сука… — прошептал Лис, оторвавшись, наконец, от моих губ, и тяжело дыша, — как уйти сейчас? Не могу же, блять, не могу…

Телефон диссонировал с его словами, вносил ноту безумия в ситуацию, и Лис, оглянувшись на него, грязно и тоскливо выругался. А затем погладил меня нежно по щеке:

— Малыш… Иди. А то не выпущу. На все наплевать же.

— Но твоя куртка… — я принялась ее стаскивать с себя, но Лис остановил:

— Не надо, замерзнешь.

— А ты?

— А я тебе уже говорил. Все, малыш, я тебя заберу сегодня, хорошо?

Пораженная тем, что мне задали вопрос, а не уведомили о своих намерениях, я только кивнула."

"Выскочила из машины, подтянула полы куртки, настолько очевидно большой мне, что ни за какой модный в этом сезоне оверсайз не сошла бы, и, порадовавшись, что основная часть пар уже прошла, и народу на стоянке мало, есть шанс, что моя высадка из машины Лиса с мужской куртке пройдет незамеченной, шустренько побежала ко входу.

Там легко преодолела барьер в виде вахтера и охраны, никого не встретив из однокурсников и преподавателей, и без проблем добралась до актового зала, где уже началась репетиция.

Куртку я скинула где-то на задних рядах, а Колесник был настолько раздражен, что вообще не обратил внимания на мой расхристанный внешний вид и ошалелое выражение глаз. А вот ребята из группы были более наблюдательными и сразу связали мою рассеянность и плохое исполнение с искусанными губами и алеющими засосами на шее…

И вот теперь, похоже, получат дополнительный повод для недовольства.

Камню-то явно плевать на мою репутацию.

Устроит цирк с конями сейчас.

Понимание этого наполняет меня яростью.