Ты - наша

Да и фрукты от неизвестного адресата очень сильно выручали, чего уж там.

Короче говоря, жизнь налаживалась, и я даже начала надеяться, что спокойно сдам сессию, а все остальное как-нибудь рассосется…

Когда Сашка Колесник сегодня на репетиции словно бы между делом сообщил, что завтра вечеринка в честь Нового года, и мы будем выступать, меня чуть удар не хватил!"

"Нет, я, конечно, знала, что перед Новым годом у нас будет чес, но Сашка уверял, что это — только по вечерам и не больше трех песен на одном месте, а таких мест будет три за вечер, и обычно все заканчивается в двенадцать, а в час все уже по домам едут, а меня и пораньше будут отпускать. И это деньги, очень хорошие деньги, на которые, как я прикинула, можно будет спокойно жить до лета. А летом я вожатой в детский лагерь уеду! На все три месяца! И тоже заработаю денег! Отличный план, прекрасный просто!

Осталось лишь перетерпеть это горячее время.

Да и насчет “перетерпеть” я погорячилась, потому что петь мне безумно нравилось, ребята очень поддерживали, а эти взгляды зрителей… О-о-о! Это было что-то невероятное! Только ради такого стоило сделать все то, что я сделала: сбежать из родительского дома в голодную студенческую свободу!

Так что сам процесс никаких возражений не вызывал, но вот время…

Я как-то не рассчитывала на то, что четверг прямо с последней пары и до двенадцати ночи будет плотно занят.

А в пятницу — зачет по истории психологии! И я боюсь!

Мне кажется, что вообще ничего не знаю! И не помню!

Конечно, наш препод, тот еще юморист, давал ценный совет во время лекций: “Не знаете, причины тех или иных исторических явлений, просто говорите: так исторически сложилось”.

Но есть сомнения, что этот ответ сойдет на зачете…

Маринка, все это время, что я сокрушаюсь и вновь и вновь пролистываю расписание, пытаясь понять, сколько зачетов и экзаменов выпадают в нехорошее время, то есть ровно на следующий день после концертов группы, расслабленно валяющаяся на кровати, тянет лениво:

— Ой, да забей… Все сдадим…

— Тебе легко, — кошусь я на нее, — ты — иногородняя, тебя в любом случае не выгонят.

— Можно подумать, тебя выгонят, — фыркает она, — Колесник не даст. Он на тебя надышаться не может! Да и Лис…

— А он-то тут причем? — хмурюсь я, поворачиваясь к Маринке, но она молчит. И таращится на меня испуганно.