Ты нас променял

Как он мог?

СУКА, КАК ОН МОГ?

Променять нас на няньку с минетами!

Сама виновата, не спала с мужем, не проявляла инициативы, не уделяла внимания, вечно бурчала и была без настроения. А ведь Платон просил не раз быть нежнее, уделять ему время. Довольна? — предательски подкидывает мысли мозг.

Захожу в комнату и в бессилии падаю на кровать. Хочется рвать на себе волосы и выть от боли. Я люблю мужа и для меня его измена удар. Платон всадил в мое сердце нож по самую рукоятку. Предал. Хотя обещал, что никогда не причинит боли, если вручу ему себя. Почему? Ну почему?

— Нечего ныть, — слышу голос и резко дергаюсь.

Полина. Тварь, какого черта она явилась в нашу комнату?

— У тебя не спросила, что мне делать, выметайся отсюда.

— Только после тебя, — отвечает с ухмылкой. — Наверное, интересно, почему Платон выбрал меня. Правда? Могу рассказать, открыть тебе тайну нашей связи.

Внутри все сжимается. Не желаю ничего слышать и знать. Смаковать подробности того, как мой муж потрахивал эту девку за моей спиной — не интересно.

— Мне все равно, избавь от подробностей вашей лав-стори, — отвечаю как можно более равнодушно.

— Все просто, Злата, он любит меня, — улыбается Полина. — Любит так, как никогда тебя не любил. И ребенок ваш не нужен Платону, мы своих родим. Забирай малолетнюю идиотку и проваливай.

— Слова настоящей няни, — хлопаю в ладоши. — Только ты ошиблась, для него дочка важнее всех в этой жизни, а проституток, типа тебя, еще будет тьма.

— Римма Васильевна права, ты обычная тупоголовая кассирша, нет ни загадки, ни ума, ни внешности. Такой и Рита вышла, яблоко от яблони, — продолжает Полина.

Я спокойный человек. Терпеливый. Но мою дочь никто не будет оскорблять. И если Поля думала, что я без характера, то сейчас увидит его во всей красе…

— Любишь по морде получать? Фетиш твой, коль мало внизу показалось, — надвигаюсь на нее. — По-хорошему прошу — свали отсюда, — выплевываю зло."

"— Тебя даже жаль, Златуся. Молодая, красивая, а такая тупенькая. Вместо того чтобы быть подругой, любовницей и любимой женщиной Платону, вернулась за кассу и заставляешь мужа искать сексуальное удовлетворение на стороне, — продолжает меня провоцировать. — Твой потолок — слесари и мужики с завода.

— Не выйдешь из моей комнаты — прострелю мозги. Прямо сейчас. Рискнешь? — направляюсь к тумбочке и выдвигаю первую шуфлядку.

На лице Полины появляется страх.

— Ты больная?

— Да. Вышла отсюда, — чеканю стальным голосом. — Считаю до трех.

Полина выскакивает из комнаты как ошпаренная, и правильно делает. Я сейчас настолько заведена, что балансирую по грани здравого смысла и истеричного припадка. В данный момент я блефовала и взяла Полю на понт, но в шкафу у Платона есть оружие, и эта мысль не дает мне покоя.

Полина молодец.