Ты нас предал

Если честно, мне очень стыдно, но просить прощения не буду — я понимаю, что прощения этому нет, да и не уверен, что оно мне нужно. И… Деньги с аренды твоей квартиры я уже перевёл на твой счёт.

А я только диву давалась. Надо же какая исповедь! Кантемирову стыдно.Он сам признался в этом. Раньше таких слов от мужа я никогда не слышала. Богдан — бог и царь, он не признаёт ошибок. Видимо, чтобы увидеть, как извиняется Богдан, нужно было дойти до измен…

Впрочем, мне от его извинений теперь ни жарко, ни холодно… Но если бы он делал вид, что ничего особенного не произошло и просто выкинул бы мои вещи, не вернув мне даже деньги с аренды моей квартиры, я бы всё-таки была о нём гораздо худшего мнения. Хотя даже так ничего хорошего он всё равно больше не заслуживает.

Я вдруг поняла, что совсем не знаю этого мужчину. Красивый, статный, но какой-то чужой и пустой. Повёлся на красивую попку… Неизвестно ещё, не дурит ли вообще его Анфиса, и не липовая ли у неё беременность. Но это уже будут его проблемы.

— За деньги, мои прошу заметить — спасибо. Весьма благородно, возьми с полки сахарок, — хмыкнула я. — А квартира твоя отправится по тому же адресу, который я назвала ранее. Я поехала. Удачно оставаться.

Я подхватила сумку и уже направилась к выходу, как эмоции вдруг захлестнули меня, стоило лишь обернуться на мужской профиль.

— Ну почему, скажи мне? — сказала я негромко, отпустив сумку, что упала на пол. — Почему ты поступил так со мной? За что? Что я тебе сделала, что ты меня просто унизил, уничтожил и растоптал?

— Надь… — повернулся он ко мне. В его голосе появилась хрипотца. Она всегда появляется, когда он переживает. Богдан тоже переживает? О чём? Ведь это он меня раздавил и предал, а не я — его. — Я правда понимаю, что всё это вышло максимально по-ублюдски. Я не хотел, чтобы так всё было… Чтобы ты узнала обо всём, увидев нас… Это случайность. Мы просто заехали за документами и не собирались здесь…

— Я не хочу это слушать! — закрыла я лицо руками, по которым побежали мои слёзы, бурным потоком хлынувшие из глаз. Понимает он… Если бы ты хоть на час испытал то, что я, твоё сердце бы не выдержало такой боли предательства, Богдан. — Никогда не говори со мной о том, как ты с ней... Но я не понимаю…

Я повернулась на него.

— Чего тебе, скот ты такой, не хватало? — спросила я его. Я очень долго держалась, но всё-таки поддалась истерике…

Богдан не ответил на оскорбления. Лишь стиснул зубы теснее. Ему просто нечего было сказать мне в ответ. Ему всего было достаточно, просто он поступил с нами вот так…

— Я всё для тебя делала, — говорила я ему. — Только для тебя. Слушала во всём. Жила для тебя, жила тобой. Дышала тобой.

— Я знаю… — пробормотал он себе под нос, глядя на свои лакированные дорогущие ботинки.