Ты нас предал

А еще… Еще решил дать самому себе и небесам обет: один буду.

Смогу, сдюжу. Одноразовые отношения мне не нужны, перетерплю. Любовь вернуть хотелось. Без неё смысла в жизни никакого нет.

Никого у меня не будет, кроме тебя, Надя!

Я так решил и слово сдержу.

Или Надя и все радости любви с ней, или никого вообще.

Ни одна женщина больше никогда ко мне не прикоснётся.

Я буду ждать Надю.

Буду ждать прощения.

Буду.

Сколько бы не пришлось ждать. Сколько бы не пришлось…

ГЛАВА 44

Как только рёбра залатали мне, я выписался из больницы. Надоело там до одури, каждый день одно и тоже: белые стены, потолок и бурчащий под ухо телевизор.

Рёбра ещё побаливали, но жить можно было.

Я вернулся к своей привычной жизни.

Работа, переговоры, распекание подчинённых. Всё шло как обычно, кроме одного: из моей жизни полностью исчезло любое общение с женщинами.

Надю искать не перестал. Заказал детектива, но ничего нового мне поиски снова не дали — Ренат хорошо обо всём позаботился, чтобы замести следы.

Надя словно исчезла. Словно её никогда и не существовало…

Похоже, придётся мне смириться с её выбором. Она ушла от меня навсегда. Спряталась. Вычеркнула из жизни. Выбрала его…

Как бы я ни бился теперь о стенку головой, найти у меня её не вышло, чтобы вообще иметь возможность что-то исправить.

Я понимаю, что нужно было думать об этом тогда, когда я пошёл на предательство, что теперь уже поздно, и после драки кулаками не машут, но всё равно искал её.

Жил дальше на автопилоте: работа-дом-работа.

Набирал больше и больше работы, чтобы просто забыться и не думать ни о чём.

Секс у меня был только с Надей. Правда, она была лишь в моей голове, и развлекаться приходилось самому, если уж совсем туго становилось, но ни на кого даже смотреть не хотелось.

Все не те.

Все не она.

Лучше уж сам…

Анфиска опять звонила и просила отвезти её в клинику…

Да, я, пожалуй, замахнулся с этой помощью. Что она — к врачу съездить одна не может? Я ей не нанимался водителем. Проще купить ей машину и пусть катается сама."

"Так и решил сделать, но согласился её отвезти, чтобы затем поговорить с ней о нас и помощи, которую я готов оказать ей, а то она слишком уж о себе возомнила и на шею мне уже залезла. Стоит расставить границы.

Я сказал, что дам имя ребёнку, не отказываюсь от него, буду помогать материально, раз уж она не стала слушать про аборт и решила рожать сама, но… возиться с ним, воспитывать, её возить по врачам — нет уж, увольте…

По дороге в клинику она всё пыталась завести со мной беседу. Ей не хватало меня, внимания, и она этого не скрывала. Только мне это было не нужно, и я оставался сух и холоден. Понимаю, что вёл себя как засранец, но не хочу давать никаких ложных надежд, что у нас что-то там может склеиться из-за ребёнка.