Ты нам (не) нужен

– Ну, я пойду? – тянет вопросительно, словно не понимает, что ей делать. Стоит ли оставлять меня наедине с незнакомцем.

Киваю, улыбнувшись.

– Спасибо вам, Елена Владимировна…

– Да что ты, Оля, если что, я за стенкой, стукни, – наконец, выдает угрозой и опять смотрит в сторону Марата.

Выглядит бабуля при этом воинственно, а у меня на душе теплеет, что посторонний человек больше заботы проявляет, чем…

Осекаюсь, не хочу думать о плохом, об отце…

Моем отце, который ничего, кроме бутылки, не видит…

– Ну, тогда до завтра.

– До завтра.

Женщина проходит вперед, но коридор узкий, поэтому Марату приходится как-то отойти в сторону, чтобы соседка прошла, ожидаю, что он встанет у противоположной стены, но миллиардер, наоборот, останавливается возле меня, нависает скалой и смотрит на меня с высоты своего роста. Буквально кожей ощущаю его взгляд подобно укусу.

Бабуля проскальзывает за его спиной и до того, как я успею среагировать на близость мужчины, советник президента отходит.

Он похож на кобру. Королевскую. Ускользающую. Жалящую. И наблюдающую за тем, как корчится жертва…

Останавливает на мне неподвижный взгляд, а до меня доносится щелчок, сигнализирующий о том, что Елена Владимировна нас покинула.

Не знаю, сколько длятся наши гляделки. Марат снимает пальто. Мужчина в костюме выглядит инородно в моем ветхом коридоре, а вот я вписываюсь.

Мешковатый свитер, юбка и колготки, которые оставляют мокрые следы на паркете. Чувствую, что продрогла, а оставаться во влажной одежде для меня непозволительно. Я не должна болеть и причина не в том, что у меня попросту нет времени отлеживаться, а в том, что нельзя инфекцию в дом приносить, из-за Миры нельзя…

Поэтому я собираюсь и выговариваю спокойно:

– Ванная, – указываю пальцем в сторону двери, – помой руки. Нам не нужны лишние бактерии.

Смотрю в глаза Умарову и разворачиваюсь, иду в указанном направлении сама, включаю кран и скрупулезно мою руки.

Не объясняю, почему и зачем, мужчина позади меня обладает поистине острым умом, сам должен догадаться.

Вынимаю из шкафчика чистое полотенце и протягиваю Марату, который подобно хищнику беззвучно последовал за мной.

Смотрит на меня странно, внимательно, цепко, а я устала…

Я как смертник перед казнью, ничего уже не боюсь. Самое страшное уже случилось…"

"Берет полотенце и проходит вперед, не дает мне выйти из крохотной ванной комнаты, опять подавляет, давит своим тяжелым взглядом, словно кожу мою вспарывает, чтобы добраться до нутра, до сердца, которое кровит при каждом взгляде на этого мужчину…

У меня по коже искры летят от его близости, от взгляда по-настоящему мужского.