Ты моя жена. Настоящая

— Ты что? Спятил? Только что пожар был! Какой еще ресторан?!

— Какой-нибудь тихий и где вкусно готовят. Я знаю такой, — как ни в чем ни бывало говорит он.

— Ты серьезно, Давид? — смотрю на него.

Может, ссадины-то на лице неспроста? Может, его по башке ударило?

— Я, между прочим, тебя спас, — говорит Давид и тянет меня за руку к машине. — И вот награду заслужил. Слышала?

— Грамоту? — улыбаюсь я.

— Ну, я рассчитываю на нечто другое, — приподнимает одну бровь.

— На что это? — забираю свою руку, останавливаюсь и складываю руки на груди. Стараюсь строго смотреть на него.

— Не на людях же, Василиса, — укоризненно смотрит на меня. — Пойдем, я озвучу тебе свои желания наедине.

— Давид, почему ты так спокоен? — спрашиваю я, когда он, взяв меня за руку, ведет к машине. — Это же пожар. А если бы мы погибли?

У меня до сих пор сердце замирает от страха.

— Я же не дал нам погибнуть, — отзывается Давид. — Со мной ты в безопасности. Но только со мной. Садись, — открывает переднюю дверь.

— А куда это мы поедем? — спрашиваю я, не торопясь сесть в машину.

— Домой, — как ни в чем ни бывало отвечает Давид. — Куда же еще? Переодеться надо, душ принять. А потом и поговорим.

— Ясно, — киваю я. — Вот эти твои «поговорим» обычно до разговоров и не доводят. Нет, Давид, я домой поеду. Вика, наверное, уже волнуется.

Вижу, как Давид недовольно сжимает губы.

— Хорошо, — произносит вслух. — Отвезу тебя домой. К тебе домой. Садись.

— Василиса, — говорит Давид уже в машине, — ты, мне кажется, не до конца понимаешь, в какую задницу попала. Ты в опасности. Понимаешь? — поворачивается и быстро смотрит на меня. — Я могу тебя защитить. Только я.

— Хм, — задумчиво произношу я, — это что-то новенькое. То есть я должна поехать к тебе не из-за договора, а ради защиты? И ради этого же раздвинуть ноги?

Давид усмехается. Паркуется возле дома, в котором мы с Викой сейчас живем.

— Ну, заметь, тебе же нравилось это делать. Давай, по-честному? Нравилось?

— У меня был выбор?

— Ты кончала, Василиса. Со мной кончала. Помнишь же, как ахуенно было? Такое не забывается.

— Я притворялась, — знаю, что, наверное, это очень обидно слышать, но не могу удержаться.

Давид лишь смеется.

— Ты еще и врушка. Думаешь, я не могу определить, когда баба кончает по-настоящему, а когда притворяется? Ты — плохая актриса, Василиса. И кончала ты по-настоящему.

Его самоуверенность просто бесит.

Сжимаю руками виски.

— Что? — обеспокоено спрашивает Давид. — Василиса, что? Тебе плохо?

— Голова кружится и тут колет, — показываю на левую грудь.

— Надо было в больницу тебя отправить! — Давид бьет по рулю ладонями.

Я молчу в ответ, а потом запрокидываю голову на бок.

— Василиса? — Давид берет меня за подбородок и слегка трясет.

— Василиса? — зовет меня, я не отзываюсь.