Ты моя, Птичка!

— Ты в курсе, что я тебя сегодня поднакусываю немного? — улыбаясь, спросил у нее.

— Да хоть съешь, только не останавливайся.

— Как скажешь, родная.

Прислонил ее к стене и, проведя рукой у нее между ног, собирая влагу намочил свой член и не спеша, растягивая удовольствие, начал входить в нее.

На всю длину, до самых ее глубин. Чеееерт, как же хорошо…Невозможно просто.

— Антоооон, — простонала девочка в моих руках и закусила губу. — Быстрее, пожалуйста.

— Все для тебя…

Я вбивал ее в стену, как молоток гвоздь, или скорей, как шуруповерт саморез. Там было влажно, там было горячо, там было сладко.

Не мог оторваться от ее сосков, что так зазывно прыгали у меня перед глазами. То облизывал, то прикусывал, то будто жалея, дул на них и вновь облизывал."

"Вася кричала, я рычал, не переставая двигаться в ней. Наконец, почувствовал, как вокруг моего члена сжались нежные стеночки и Вася, вскрикнув, затихла. Мне понадобилось еще пол минуты, когда я опустошился вслед за ней.

Она висела на мне, как мартышка, уронив голову на плечо, я же боялся отойти от этой стены, боялся, что если отпущу ее, все закончится или я просто проснусь.

— Тош…

— Ммм, — промычал я.

— Положи меня, пожалуйста, вон на тот горизонтальный предмет, — показала она на кровать. Я посмотрел на нее и увидел сладкую расслабленную улыбку.

Лег вместе с ней, прижал к себе и старался даже не дышать. Не знаю, что сделаю, если она меня прогонит.

Минут через десять Вася повернулась ко мне и заговорила.

— Громов, отпусти ты меня. Не убегу я, не убегу. Твоя взяла… устала я от тебя бегать. — улыбнулась, поцеловала и забралась на меня сверху.

И почему дружок так быстро встает, когда чувствует запах мандаринок?

Глава 28

Василиса

Я лежала на кровати, в объятиях лучшего мужчины и улыбалась. Была счастлива настолько, что не хотелось не то что двигаться, а даже дышать. Не хотела, чтоб это счастье спугнуло хоть что-то.

Антон спал, наверное, такой же довольный, как и я.

Да, люблю его. Люблю, как и прежде, только намного осознано, намного сильнее. Думать о том, что будет дальше, как все повернется, не знаю. Точил червячок сомнения. А что если…

Что, если тетя Надя расскажет ему о том, что со мной было, что если она знает, что я не могу иметь детей? Что, если Антону не нужна стану? Бросит? Или будет жалеть, и быть рядом из-за этой самой жалости.

Что тогда? Буду держать, буду стервой, которая и сама не может и другим не отдаст. Зачем я об этом сейчас думаю, только настроение себе порчу.

— Давай, не пойдем на работу? — прошептал мне на ухо Громов. Оказывается, не спит или я слишком громко думаю.

— Нааадо… — простонала я, когда его рука потянулась вниз по животу.

На работу мы пошли, но крупно опоздали.