Ты моя, Птичка!

Закончилось все тем, что Лиза на очередной чес распсиховалась и разревелась и побежала к маме, жаловаться, как невозможно чешется голова. Прошло пару секунд, и я услышала мамин встревоженный голос. Она причитала, что у Лизы в волосах столько гнид, что ничем уже не вывести, не вычесать. Я тоже обратилась к маме и сказала, что страдаю тем же «недугом».

Как оказалось, мы обе расчесывали головы из за живности, что посилилась у нас в волосах. Не знаю, почему родители не потратились для нас на шампуни или спрей какие-то, чтоб вывести вшей, и поэтому на следующий день наши с близняшкой головы украшал лишь двухсантиметровый ежик волос.

Как я тогда плакала. Как мне было жаль мои волосы. Лизе хоть бы что, она предпочитала короткие стрижки, которые лишь слегка прикрывали уши. И особо не напрягалась, что у нее на голове мальчишечья прическа. Для меня же был маленький конец света."

"В этом происшествие обвинили меня. Мол, где то подхватила, от кого-то заразилась и домой принесла. Намного позже, когда я вновь вспоминала этот случай, то поняла, что не моя это вина была. Мы с Лизой учились в одной школе. Гулять я не ходила, только возле дома. А Лизка лазила повсюду в деревне, и подружек и друзей у нее всегда было много. Да и чесаться она начала намного раньше меня. Но… что уж там… время прошло.

С шестилетнего возраста я стала отращивать волосы вновь и тщательно следила, чтоб больше никакая живность и не думала там поселяться. Повезло еще, что рост волос у меня был быстрый, и за пару тройку лет я смогла отрастить уже приличную длину и никому не позволяла их трогать. Даже маме. Рано научилась плести косы и делать сама себе прическу. В общем, с волосами после того случая у меня был пунктик.

В девятилетнем возрасте произошел случай, который изменил мою маленькую жизнь основательно. Это была осень. Октябрь. Я попала под ледяной дождь и промокла, естественно пока бежала домой промерзла, как суслик. Дома переоделась, выпила чаю и засела за уроки. Ближе к вечеру меня начало трясти от холода, разболелась голова, и клонило в сон. Легла пораньше, а ночью проснулась от того, что кашель начал меня просто душить.

Прибежала мама, потрогала мой лоб и, оказалось, что у меня высоченная температура, приближающаяся к критической отметке. Конечно, меня тут же начали растирать, поить таблетками, давать много воды и все по списку.

С Лизой в комнате у нас стояла двухъярусная кровать, я спала наверху, она внизу, потому что мама боялась, что Лизка может свалиться вниз, слишком шабутная она ночью, вечно ворочается из стороны в сторону во сне.

Когда процедуры закончились, и я задремала, мама вышла, а спустя пару минут вбежала обратно и начала будить Лизу, пытаясь вывести ее из комнаты. Меня удивило лишь то, что мама про нее не вспомнила раньше.