Ты моя, Птичка!

Я чувствовал, что если улыбнусь, она расплачется.

— Ничего я не писал такого. И телефон я отдал Ваньке, чтоб он передал тебе вместе с запиской и медведем этим плюшевым. Напиз**л что ли, зараза?

— Не ругайся, — куда более спокойно сказала Вася.

Я посмотрел на нее, но она не поднимала на меня глаз, крутила в руках кончик своей косы и кусала губы. А я переваривал в голове все что произошло.

Я прекрасно помнил, что отдал телефон Ваньке, с просьбой передать его Василисе, когда она вернется. Неужели он соврал и отдал Лизе? Но как же?

— Подожди… ты мне записку написала, Лиза передала тогда, когда я приехал еще раз, после того, когда мы не встретились. Весна уже почти была. Я встретил всю твою семью, они собирались тебя навестить, а Лизка… она отвела меня в сторону и сказала, что ты решила остаться,… ну,… там… не знаю, бля, где даже, — я почему-то дико злился, и похоже больше на себя. Еще хотелось порвать Ваньку. — У тетки этой своей. Еще записка, ты в ней написала, что все, что было это глупость, детство, блять, просто в жопе сыграло.

— Так бы я точно не написала… — тихо сказала Вася, все так же не поднимая глаз.

— Ты мне писала тогда?

— Нет, после Лизиного рассказа я выкинула три письма, что хотела на почту отнести и отправить тебе. Мама сказала, что нужен уход за ее сестрой, тетей моей, и я тут же предложила переехать и пойти в школу в том городе.

— Вась…

— Не надо, Антон. Да что-то кто-то перепутал или же специально разлучил, но прошло восемь лет. Восемь… Все давно в прошлом. Я забыла и тебе советую… — Подняв на меня глаза, проговорила моя Птичка.

— Забыла? А около клуба, когда отвечала мне на поцелуй, мне так не казалось…

— Я была пьяна.

— Так… — я сжал челюсти и похоже даже Василиса услышала, как я скрипнул зубами от злости, потому что немного подвинулась от меня на сидении. Руки чесались… Черт. — Твою мать,… убил бы нах…

— Антон, перестань ругаться."

"— Да ладно? — издевательски произнес я. — А что надо? Хотя, я знаю что… Где сейчас твои родители, сестра?

— Сестра не знаю, последний раз видела ее больше года назад. Замужем… — последнее слово она почти прошептала.

— А родители? — злость потихоньку успокаивалась, почему не знаю.

— Погибли.

— Сожалею. — она лишь кивнула и потянулась к пачке сигарет, что я бросил на панель. — Ты куришь? — удивился, когда она прикурила сигарету.

— Нет, иногда только.

Я достаю телефон и набираю своего бармена из бара.

— Здравствуй, Ваня, — говорю, когда слышу ответ на той стороне связи.

— Привет, Гром. Что случилось? — как обычно с веселой и мальчишечьей интонацией спрашивает он, будто и не прошло восемь лет и разговаривает со мной все тот же парень из детства, что жил в деревни бабушки и деда.