Ты моя, Птичка!

— Да, нечего ей делать в доме малютке. С бумажками побегаете, конечно, но не зря же я налаживал связи с губернатором.

— Спасибо, пап. — ответил ему.

— Имя придумывайте пока и с вас бутыль за свадьбу.

— Все будет, обещаю.

Вася не моргая смотрела на меня, когда я положил трубку.

— Что?

— Поехали по магазинам, Птичка, у нас столько дел еще.

— Антош, что твой папа сказал? — не унималась она.

— Завтра распишемся и за малой в больницу. Так что быстро за красивым платьем, кроваткой, коляской и чего там еще надо?

— Правда? — и вновь слезы.

— Птичкина, прекращай топить мою квартиру, собирайся, а то в спальню утащу.

Ваську, как веником сдуло с дивана, я только джинсы успел переодеть, а она уже одетая у двери приплясывала.

— Кстати, я тебя в декрет отправляю с работы. С учебой сама решай.

— Да хоть на пенсию. Антош?

— Ммм?

— Я говорила, что люблю тебя?

— Не помню… — включил я дурака.

— Я тебя очень люблю. Всегда любила и буду любить.

— Я тебя больше. Навечно. Ты теперь навсегда моя, Птичка!

Эпилог

Антон

— Мы едим к Пушкину! — оповестил я своих, переступая порог квартиры.

— Пуськину, Пуськину. А Даня дома? — запрыгнула ко мне на руки дочка.

— О, там не только Даня.

— А кто? — с нескрываемым любопытством спросила Камила.

— Там его невеста, наконец-то, вернулась.

— Невеста? А кто это?

— Это та, кого он ждал всю свою жизнь.

— Аааа… — покивала дочура, будто что-то поняла.

— Неужели правда, Антош? — спросила Вася, выходящая с кухни и вытирающая руки о полотенце.

Я прижал ее к себе и поцеловал сладкие губы. Обожаю ее.

— Да, нашлась пропажа. Так что собираемся. Они вчера к нам должны были приехать, но что-то пошло не так, поэтому едим мы к ним.

— А я все думала, чего кота Дан забрал, а оно вон как выходит. Это же отлично, тогда я пошла собираться.

Шесть лет назад я, наконец-то, смог привязать к себе свою Птичку. Мы вместе смогли обрести то, что было не под силам приобрести в одиночку. У нас появилась маленькая кроха. Наша любимая малышка Камила. Дан ее Карамелькой зовет, говорит очень на конфетку похожа.

Ну и что, что не родная, главное не кровь. Любить можно просто потому что… любишь. И мы любим ее.

Батя в ней души нечает. Говорит, что ни за что бы себе не простил, если бы даже мысли допустил, чтоб отказать нам в просьбе об усыновлении. Балует ее, как может. Игрушки, одежда, поездки на отдых.

Вася всегда тяжело расстается с ребенком. Всегда скучает, хотя батя обычно больше недели отдыха позволить себе не может. С матерью он развелся, оказалось, что Леня подворовывал, а она покрывала его. Галчонок осталась с батей, да он бы и не отдал ее. Я с ней тоже не общаюсь, хотя постоянные звонки о том, что я ей должен напрягают.

С Васей… А с Птичкой у нас все настолько хорошо, что иногда страшно, не случилось бы чего.