Ты моя пара!

Не удивительно, вчера народ знатно оторвался, – хихикает, поглядывая на помятые лица коллег с остекленевшим взглядом. – Зомби, – хохочет. – Смотри, – незаметно указывает пальчиком на пару. – Мы видели их голыми в бассейне.

– Ириш, – морщусь от представляемой картины.

– Что?! Могу я почудить, пока моего гномика нет рядом?

– Можешь, конечно, – выбираю овсяную кашу.

– Ну вот. Уже сегодня вечером я вновь стану ответственной мамой, – ставит тарелку с беконом и яйцами на мой поднос. – Ты больше ничего не будешь? – блуждает жадным взглядом по выпечке.

– Только чай. – Желудок издает пронзительные голодные трели, но от одного вида тяжелой пищи мне становится дурно.

Насильно заталкиваю в себя три ложки безвкусной каши и отодвигаю тарелку.

– Невкусно?

– Не-а, – потягиваю чай, грея пальцы о керамическую кружку.

– Очень даже вкусно, – опровергает мои слова, зачерпывая чайной ложкой с тарелки. – Сладенькая и маслица много. Зря.

– Почему не ешь? – Лео отодвигает стул рядом со мной и возвращается к раздаче за двумя кружками черного кофе: – Жень, надо поесть, – ставит напротив меня блинчики.

А я не знаю, куда себя деть, мне словно выкручивают все суставы, в висках надоедливо пульсирует, саднят бедра, тянет ранка на шее, и хочется, чтобы никто со мной не разговаривал, а уложил в кровать и оставил в покое.

– Я правда не хочу, – слышу свой капризный тон. – Правда, – добавляю мягче, испытывая стыд.

Хмурый взгляд пронзительных черных глаз сканирует.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Лео отставляет кофе.

– Что такие кислые? – Коваль звякает приборами, а я сжимаюсь от боли, пульсирующей в висках.

– Заткнись, – очередная пульсация.

– Ну-ка иди сюда. – Подруга прикладывает ладонь ко лбу. – Да она горит. Прости, – сконфуженно улыбается. – Я предупреждала, что ты мерзлячка.

«Не суетитесь и не шумите» – выражает мой умоляющий взгляд.

– Мы едем домой. – Лео поднимается на ноги и тянет меня. – Коваль, на тебе встреча, – зло бросает, не поворачивая к нему головы. Не спорю, хочу быстрее уйти, малейший шум раздражает, а тело до боли скручивает дрожь.

Лео провожает до номера, а сам возвращается за вещами, оставленными в домике. Сжимаюсь комочком, завернувшись в покрывало на кровати, и каждый раз вздрагиваю от малейшего потока прохладного воздуха.

– Пей. – Подруга протягивает стакан воды и крупную белую таблетку. – Я же мать, у меня всегда с собой аптечка. Еще что-то беспокоит?

– Если только горло немного, – старательно проглатываю. Еще ночью я не придала значение легкому дискомфорту, а сейчас хочется откашляться.

– У меня только на экстренный случай: боль, температура, ну и когда животик крутит. Переодеваться будешь?

– Да, – стучу зубами, снимая одежду.