Ты - моя ошибка

– «Спасти нельзя помиловать» – где поставишь запятую? – продолжал кайфовать от зрелища, пока мужик долбился в окно моего спорткара. Он злился, пинал ногой по колесу, кидал отборные маты. В другой раз я бы вышел и пробил ему в табло, но сейчас плевать. Пусть хоть разорвется, здесь интересней.

– Только раны? – Ульяна переводила взгляд с меня на орущего идиота и обратно, облизывала нижнюю губу, теребила края кутки. Мне было любопытно, за кого она так волнуется…

– Ну, если захочешь боль…

– Нет! Только раны, – прикрикнула девчонка. Мысленно я улыбнулся, хотя в реальности губы тоже растянулись. Глянул на товарищи рядом, он продолжал пытаться достучаться до меня или докричаться. Показал ему средний палец, усмехнулся и дал по газам, едва не наехав на ноги этого умника.

– Кажется, он разозлился, – Ульяна чуть наклонилась, положила пальчики на края передних сидений. От нее исходил приятный аромат, мне вдруг захотелось снова дать по тормозам, повернуться и впиться в ее губы. Однако пришлось сдержаться, уверен, дома мы провернем тот ночной трюк.

Интересно, после меня у нее кто-то был?

– Ой, надо Ване позвонить, – спохватилась девчонка. Отодвинулась. Слава богу, пусть держится на расстоянии, нам еще надо как-то доехать. Вытащила мобильный, начала набирать, пыталась объяснить что-то брату. Удивительно, но она говорила чистую правду. Вернее ту правду, которую я озвучил: про раны, и чувство благодарности.

Наивная дурочка.

Если бы была красная книга для таких, я бы занес Ульяну и пометил желтым цветом. Народ должен знать героев в лицо. Одно до сих пор неясно – почему мы переспали? Девочка из красной книги должна нести невинность до последнего или умереть с ней в монастыре. Неужели сбой системы? Неужели это я сломал ее… Забавно. Мир очень забавный.

– Нам далеко ехать? – ворвалась в мои размышления Снежинка, когда я остановился на последнем светофоре. Ненавижу красный. Ненавижу ждать.

– Так не терпится? – глянул в зеркало, замечая, как она надувает губки, хмыкает, отворачивается. Недотрога блин.

– Вдруг ты не доживешь? Истечешь весь кровью, что прикажешь делать? – прозвучал ответный ход. Мне стало смешно, знала бы она, с кем храбрится.

– Рот в рот, слышала такое?

– Ты о чем-то кроме этого думать можешь?

– Сказать, что ты мертва?

Но ты жила лишь сутки.

Как много грусти в шутке

Творца!

Не знаю, зачем я вспоминаю стихи Бродского. Вообще не болею стихам, уж тем более этого автора. Просто память хорошая, могу прочесть один раз и запомнить. Ульяна молчит с минуту, а я поглядываю в зеркало на очередную смену выражения лица. Там больше нет злости, скорее задумчивость. Обычно девушки говорят, что-то вроде «ох, как круто» или другую фигню. Потом следуют комплементы, хотя я не балую дам рифмой.