Ты моя одержимость

Я получил в наследство землю, решил проверить старые рудники. По приколу. Ну вдруг чего выжать удастся. Пригнал всяких важных хмырей. Ну типа эксперты. Копнули - и столько всего нашли, что теперь я давно ни черта не делаю, только доходы считаю. Знаешь, чего говорят? Бабло к баблу липнет. Я много оттуда вытянул. А будет больше. Будет настолько больше, что я слитками стану подтираться.

- Кто тебя нанял?

- Что? - глаза пучит. - Ты сейчас о чем, брат?

Я сдавливаю сигарету в кулаке, не докурив. Растираю в порошок. Разжимаю пальцы. Наблюдаю. Пепел к пеплу, прах к праху.

- Я сам себе хозяин, - ржет Шараев. - Забыл, когда на леваков спину гнул. Нет, ну больше не прокатит. Не вижу резона прислуживать. Да теперь мне все зад вылизывают, подачки вымаливают.

Я выхватываю пистолет и стреляю, прежде чем урод успевает моргнуть. Мои люди перерезают глотки его охранникам. Хозяину ресторана придется постараться, чтобы отмыть кровь, но я плачу достаточно, покрываю урон.

- Нет... ты... ты что? - стонет Шараев.

Он валится со стула на пол. Суетливо отползает назад. Обхватывает простреленное колено. Завывает. Отчаянно дергается. Смахивает на насекомое. На жирного жука.

Урод затравленно оглядывается по сторонам. Вертит башкой, разглядывая моих ребят, которые больше не косят под рядовых официантов, обтирают ножи.

- Нет, нет, Татарин, - скулит. - Ты чего? Ну чего ты?

- Твои рудники - прикрытие для отмыва чужого бабла. Нет у тебя никакой империи. Нет бабла. Все липа. Как и ты сам. Только японская прослушка настоящая. Круто.

- Я-я, - заикается. - Да откуда ты...

Я стреляю опять. Пуля прошивает его вторую ногу. Проходит насквозь. Дробит колено. Причиняет адские муки.

Шараев взвывает. Орет, но резко затихает, когда направляю дуло ему в башку.

- Кто? - задаю последний вопрос.

- Я... я не могу сказать, - бормочет. - Он опасен. За предательство убьет. Достанет меня даже на том свете и накажет. Я н-не... не могу его сдать.

Трясется. Не от боли. От ужаса. Капли пота градом льют по его лоснящейся роже. Щека сокращается от нервного тика.

Я вжимаю ствол в лоб Шараева.

- Пусть твои люди выйдут! - выпаливает ублюдок. - Пусть выйдут!

Кивком отдаю приказ. Когда дверь захлопывается, гад переводит дыхание и снова озирается по сторонам. Содрогается от страха. Жгучего. Первобытного.

- Кайзер, - бросает шепотом. - Меня нанял Кайзер.

Занятный расклад.

Кайзер, значит. Известный авторитет. Он держал в страхе всю страну, задолго до того, как я прибыл сюда. О его делах легенды ходили. Слава гремела.

Вот только есть одна загвоздка. Кайзер мертв. Грохнули этого типа. Болтали, будто сам президент приказ отдал. Слишком сильно поднялся бандит, воду конкретно мутил.

Показательная расправа. Пусть другие боятся и не зарываются. Надо меру знать.

Я постукиваю пистолетом по лбу Шараева.