Ты – Моя Надежда

Клуб? Тоже на твои деньги, квартира ― твоя. Ты абсолютно прав! У меня своего ничего нет.

– Нет, не прав я. Наше все, Алиса, наше. Извини, я ступил, взбесился просто. Ты сказала, что противен, и я… не прав я. Ты всегда была рядом. Поддерживала, пока я сколачивал состояние. Наше все, Лисенок, наше, ― попытался остановить истерику жены.

– Твое! Я никто без тебя! Я ― жена могущественного Руслана Баринова… но я кто?

– Моя любимая женщина, ― прошептал Руслан, целуя ее в висок.

– Ой, перестань. У тебя таких как я миллион было и будет.

– Таких как ты больше нет.

– Дур наивных, которые тебе верят?

– Лисенок…

– Да не Лисенок я, мать твою! ― вспылила всхлипывающая Алиса.

– Хорошо, не Лисенок.

– Я устала быть твоим приложением. Я устала быть никем. Я устала быть нулем.

– Ты не ноль.

– Заткнись!

– Хорошо, ― Баринов, быстро согласившись, еле сдержал улыбку. ― Лис… Алиса, ― поправил сам себя Руслан, ― ты большая умница, ты очень талантливая, ты шикарно поешь!

– Я больше не могу взять си пятой октавы! Раньше могла, а теперь я не тяну! ― снова зарыдала в голос Алиса.

Баринов про себя выругался. На его памяти это третий раз, когда у жены случилась истерика. Он физически не мог выносить ее слез. Не потому, что был бесчувственным чурбаном. Или ему было плевать. Просто у Баринова не было сил это выносить. Каждая ее слезинка как порез на сердце. Лучше бы она врезала ему. Один удар и до свиданья. А тут… сердце кровью обливалось. Баринов был растерян. Он не знал, что делать с плачущей женой.

– Алиса, ты клуб самостоятельно запустила. Такой фейерверк устроила. Город на ушах до сих пор стоит. Люди в восторге! ― подбадривал ее Руслан.

– Ага, у меня посещаемость падает. Людей мало приходит. Им не нравится, Руслан, ― зарыдала Алиса уж совсем по-детски горько и обиженно."

"– Я не эксперт, но голос ― это ж как мышца, да? Ее тренировать надо. Возьмешь ты свою гребанную си, ну чего ты! Потренируешься и возьмешь! А посещаемость… ну так лето, Лисенок. Все на море улепетывают. Просто опыта ведения клуба у тебя маловато. А так, ты бы знала, что во всех клубах ща не фонтан с людьми. К осени восстановится все, ― пытался образумить ее Руслан.

Продолжая всхлипывать, Алиса подняла на него глаза.

– Это правда, что ты перекрыл кислород Анжелине?

– Правда.

– Почему?

– Потому что никто не имеет права безнаказанно обижать мою жену, – отрезал Баринов. ― Кроме меня, естественно. Вот тут у меня законное право, даже штамп в паспорте имеется. Хочешь, покажу? ― попытался разрядить обстановку Руслан. Алиса не повелась, слезы продолжали течь ручьем. ― Лис… Алиса, ну что не так? Тебе машина не понравилась? Так сказала бы, я бы другую купил. Ну чего ты? Или одного бокса было мало, да? Надо повторить?

– Ты же даже не извинился, Руслан! Ты не сказал “прости”.