Ты мой худший вариант

Я сначала вздрагиваю от боли, но вслед за ней меня окатывает жаром и я не удерживаюсь от тихого стона. О да… как же приятно…

Может, и когда он войдет в меня, мне не будет невыносимо больно? Или первый раз это всегда ужасно?

Я снова зажимаюсь, возбуждение опять уходит, и Зак видит это.

– Что такое, малыш? – неожиданно нежно спрашивает он.

– Я боюсь, – шепчу ему я, зажмурившись. – Говорят, что это жутко больно…

– Нет, – он целует меня в губы. – Тебе будет хорошо. Я сделаю все идеально. Ты мне веришь?

Мы встречаемся взглядами, и я завороженно смотрю в эти два зеленых омута с черными провалами зрачков. Захар Громов – непостоянный, циничный эгоист, бабник и манипулятор. Но я ему верю. Верю безоговорочно, сама не зная почему.

– Да. Да…

– Я постараюсь не торопиться, малыш… Но ты бы знала, как это непросто, когда ты такая…

Он задирает мою футболку и целует меня прямо под грудью, обжигая касанием губ, а потом ведет влажную дорожку языком к пупку, заставляя меня дрожать от того, как это безумно приятно ощущается.

Моя кожа словно стала в сотни раз чувствительнее, и теперь каждое касание – это как микроудар током, только вместо боли – наслаждение.

Его руки властно раздевают меня: стягивают с меня футболку, щелкают застежкой лифчика, и я на мгновение чувствую желание прикрыться.

– Давай закроем жалюзи, – прошу я стыдливо. – Я просто…

– Ты охуенная, – хрипит Зак, не отрываясь от меня и лаская мои соски попеременно то горячей влажностью рта, то умелыми пальцами. – О-ху-ен-на-я…

И от этого грубого, но такого искреннего комплимента у меня вдруг что-то расслабляется внутри. Как будто исчезает то, что держало меня в напряжении, и я отдаюсь на волю своему телу и своим желаниям.

А их у меня много! Очень много!

Я с жаром притягиваю Зака к себе и дергаю вверх его футболку. Я тоже хочу его увидеть без одежды… Тоже! Но он не поддается, потому что целует и ласкает меня и не хочет отрываться даже для того, чтобы раздеться. Тогда я просто заезжаю ладонями под его футболку и поглаживаю сильные мышцы спины – гладкие, горячие. А потом тянусь к Заку, к той самой серебряной серьге в виде дракона, и втягиваю ее в рот, облизывая.

В ответ он стонет так низко и хрипло, что у меня самой срывает тормоза. Как мне хочется делать ему хорошо! Как хочется быть к нему ближе! Еще ближе!

– Лия, не трогай меня, – сорванным голосом хрипит Зак. – Пожалуйста! Я же не выдержу… Я слишком… Блядь!

Потому что я не прислушиваюсь к этой просьбе и прикусываю его шею. Такую крепкую, смуглую и вкусно пахнущую, что у меня мутится в голове от желания.

И в этот момент Зака срывает с катушек. Он сдергивает с меня юбку, одним движением стягивает трусики и швыряет их куда-то в сторону.