Ты мой худший вариант

Наоборот – аккуратно, но настойчиво отводит в стороны мои руки и пытается снять с меня футболку.

– Тихо, тихо, не бойся, – медленно и успокаивающе шепчет Зак, и от его низкого хриплого голоса у меня мурашки по коже. – Я просто посмотрю… посмотрю, нет ли там ожога…ну солнце мое, ну хорошая моя, ну я ничего не сделаю, правда…

В глазах у меня еще стоят слезы, в душе полный кавардак, но я почему-то позволяю этому опасному шепоту себя заворожить и перестаю сопротивляться.

Зак снимает с меня футболку. Длинно, с шумом выдыхает, а потом почти беззвучно шепчет:

– Немного… обожгла…

Я опускаю глаза вниз и вижу у себя чуть ниже ключиц неровное красное пятно. Машинально трогаю его и кривлюсь. Да, чуть-чуть больно. В каком же шоке я была, что даже ожога не ощутила?

Зак почему-то отводит от меня взгляд и что-то сбивчиво бормочет про аптечку, в которой должен быть пантенол. И я вдруг чувствую укол обиды от того, что ему неприятно на меня смотреть. Ну да, наверное, это ужасно выглядит: огромная тяжелая грудь, еле сдерживаемая лифчиком, но котором теперь тоже некрасивые коричневые пятна от кофе.

Понимаю, что сама себе противоречу, ведь еще минуту назад я не хотела, чтобы Зак на меня смотрел, но ничего не могу с собой поделать."

"– Вот крем, я нашел, – его голос звучит как-то сорванно. – Давай намажу.

– Не надо, я могу…

– Нет, – он вдруг поворачивает голову, смотрит мне в глаза и низким, властным, пробирающим до мурашек голосом говорит: – Я хочу сам.

Это не вопрос. Не просьба. Зак ставит меня перед фактом, что он меня сейчас потрогает.

И я, дрожа, киваю.

Пальцы осторожно касаются чувствительной обожженной кожи, и от прохладного крема так приятно, что я не удерживаюсь от короткого полустона-полувздоха.

– Лия, – почти рычит Зак. – Блядство, я ведь не железный!

Зелень его глаз почти полностью исчезла, поглощенная чернотой зрачка. И в этой темноте я вижу пламя, вижу опасность, вижу… желание?

– Тебе нравится? – растерянно шепчу я. – Я…нравлюсь тебе?

– Ты еще спрашиваешь? – хрипло шепчет он.

Его пальцы, закончив с лечением ожога, нагло спускаются ниже и проводят по краю лифчика, слегка забираясь под кромку ткани. Меня как будто током бьет от этих касаний, я прикусываю губы, но все равно издаю какой-то тонкий неясный звук.

И Зак низко рычит мне в ответ.

– Хочу разложить тебя прямо здесь и облизать, – жарко выдыхает он. – Облизать твою охуенную грудь, которую ты от меня так долго прятала.

С этими словами он накрывает губами мой сосок, прямо через ткань, и от этого влажного неприличного невозможного прикосновения у меня в мозгу происходит короткое замыкание. Все искрит, вспыхивает, сладко тянет, и я просто перестаю думать. Совсем.

Глава 13.