Ты мой худший вариант

Мы с мамой вдвоем наблюдаем из окна, как он идет, весь исполненный ленивой животной грации, как надевает шлем, как перекидывает ногу через седло мотоцикла и, явно рисуясь, с оглушительном ревом двигателя поднимает его на заднее колесо, проезжает так несколько метров и только потом нормально выезжает со двора.

– Смертоубийство, – недовольно бормочет мама.

– Ага, – поддакиваю я, но в моем голосе столько восхищения, что скрыть его не особо удается.

Мы обе молчим.

– Чаю? – наконец осторожно спрашивает мама.

– Давай.

Мы чинно идем на кухню, обмениваясь ничего не значащими репликами. Я спрашиваю, почему она так рано пришла с работы, она объясняет, что у нее мигрень и поэтому она отменила четвертую пару, и я ей сочувствую. Она вскользь замечает, что с распущенными волосами мне красивее, чем с пучком, я с удивлением принимаю этот комплимент и говорю, что тогда надо подровнять волосы, и мама со мной соглашается.

Но ровно в тот момент, когда мне кажется, что к серьезному разговору мы так и не приступим, мама вдруг резко звякает ложечкой об край кружки и спрашивает глухим, совсем не похожим на нее голосом:

– Ты пыталась отомстить ему?

Я сразу понимаю, что она о директоре.

– Типа того, – неохотно отвечаю я и делюсь с ней своим изначальным планом, который включал в себя гигантских тараканов.

К моему удивлению, у мамы на лице появляется слабая улыбка.

– Ох Лия-Лия, – качает она головой. – Только ты могла придумать такое! Ну детский сад же! Я думала, ты только в детстве мне жару давала, а ты, оказывается, ни капли не поменялась.

– Жару давала? – удивляюсь я.

– О да, – мама вдруг смеется. – Я с тобой еле справлялась. Не помнишь разве, как ты вырезала плащ для куклы из моего нового платья? Или как клей мне на стул налила? Или как бабушке усы нарисовала, пока она спала?

Я мотаю головой. Ничего не помню. Да и бабушку помню смутно, они с дедом погибли в автомобильной аварии, когда я еще в школу не пошла. Так странно… Никогда бы не подумала, что я была неугомонным ребёнком, мама мне об этом никогда не рассказывала.

– Но ты же понимаешь, что то, что ты сделала, это уже не шалость, а преступление? – серьезно спрашивает мама. – У меня чуть сердце не остановилось, когда я узнала.

– Понимаю, мам.

– Тебе повезло, что Громов оказался таким… в общем, не таким, как я думала. Но в следующий раз его может не быть рядом. А я тебя не спасу. У меня нет таких возможностей.

– Я понимаю. Правда.

Она тяжело вздыхает.

– Лия, ну неужели не нашлось никого попроще? Он же слишком… слишком не нашего круга. И слишком неразборчив в связях."

"– Так получилось, – говорю я, практически не кривя душой.

– Я не одобряю ваши отношения, – честно говорит мама, и ее голос звучит глухо и устало.