Ты мой худший вариант

Я ведь так сильно этого ждал и хотел.

Почему же тогда мне так херово?

Почему больше всего на свете мне сейчас хочется что-нибудь разъебать? Например, этот чертов стенд с расписанием, около которого я стою уже какое-то время. Стою, смотрю в него как дебил, но не могу понять ни слова. Буквы расплываются и отказываются складываться во что-то знакомое.

Блядство какое-то.

Зачем она сказала это? Зачем она соврала мне, что любит меня?

Я ведь и так готов был сделать для нее все. Она ведь мне нравилась и без этой дешевой манипуляции, которой беззастенчиво пользовались все вокруг. Все, начиная от моей ненормальной матери и заканчивая одноразовыми девочками, которые почему-то считали, что слово «люблю» обеспечит им абонемент в мою постель.

Любовь как требование: «Зак, ты не можешь меня бросить! Я ведь люблю тебя! Давно люблю, с первой нашей встречи в клубе! Давай еще хотя бы раз встретимся!»

И пофиг, что я к ней ничего не чувствую и сразу об этом честно говорил.

Любовь как оправдание любого поступка: «Захарчик, мальчик мой, ну не сердись на мамочку, мамочка же тебя так любит!»

И пофиг, что вчера она порвала все мои рисунки и ударила меня по лицу, потому что была не в адеквате без своих таблеток. Сегодня она их снова достала, поэтому теперь радостная, добрая и снова любит своего сыночка. Который обязан ей за это все простить.

Любовь как приз, который надо заслужить: «Как я могу тебя любить, если ты ведешь себя так отвратительно? Ты позоришь меня и всю нашу семью! Позоришь нашу фамилию!»

И пофиг, что со мной происходит на самом деле. Ему же именитый психолог сказал, что такого неуправляемого подростка как я можно приструнить только жесткими мерами. К примеру, ремнем.

Любовь – это всегда лишь средство манипуляции. Не более того. Тот, кто говорит, что любит, обычно всегда что-то от тебя хочет."

"Поэтому я до сих пор не могу понять, зачем Лие это было нужно. И меня это бесит, бесит!

Она ведь ничего от меня не требовала, не шантажировала меня, не играла со мной во все эти идиотские игры. Она была такой настоящей, что я уже и забыл, что у нас все не по правде. Да, это, конечно, изначально было ради договора, но…

Но я ведь и правда хотел ее целовать. И сейчас хочу. Я хотел перебирать ее светлые волосы и дышать ее тонким запахом. И сейчас хочу. Я хотел входить в нее, со свирепой первобытной радостью осознавая, что она только моя.

И продолжаю этого хотеть.

Даже несмотря на то, что от злости все внутри меня полыхает адским огнем. От злости и безнадежности.

И я не знаю, что с этим делать! Может, и правда разъебать расписание? С ноги, кроша это дурацкое стекло? Мне станет от этого легче?

– Захар!

Я машинально оборачиваюсь и сразу же кривлюсь. Чертова Жанна, как же она меня достала.