Ты — мой грех

И это было несложно, обычный Гугл в помощь. Марату Соколовскому, старшему брату Руса принадлежит половина города. Даже странно, что Рус живет пусть и в неплохом ЖК, но не в самом элитном, при таких-то бабках.

— Нет. Пока я малолеткой был — он содержал, на первом курсе помогал с деньгами, а затем я начал всё делать сам.

— На зарплату следователя? — изогнула бровь.

— Тебе самой нужно следователем стать. Пойдешь моей помощницей? — хохотнул он, вытирая хлебом тарелку. Прожевал мякиш, и продолжил: — Подрабатываю я. Причем, неплохо с того имею. На основной работе получаю неплохо, но не так, как я бы того хотел. Однако, это призвание.

— Рада за тебя.

— А ты подумай о своем призвании. Медицина, Люба. Хотя, я бы не смог. Возможно, только в поликлинике сидеть, и всем парацетамол выписывать. А вот оперировать…

Рус поморщился. Ну да, такое мало кто сможет выдержать. А я всегда чувствовала — моё. Плюс, я хоть и эмоциональная, но тот еще мясник. Врач, по моему глубокому убеждению, должен быть полным отморозком. Вдобавок, азартным и безжалостным. Секрет успеха. Я пойду в мед. Возможно, я проучусь пару лет, и пойму, что это было лишь детской мечтой, но… кажется, что такого не будет. Просто чувствую я, что должна стать врачом, и всё тут.

Стану.

— Я подумаю.

— Отлично. А теперь повторю вопрос — о чем ты постоянно думаешь, когда смотришь на меня? Только не переводи тему, я сразу это просекаю.

Скривилась. Вот умеет же этот пассажир по лицам читать. А вслух говорить о своих мыслях — это позорище. Хотя почему нет?! Брошу-ка я их Руслану прямо в лицо!

— Почему ты меня игнорировал все эти годы? Ты не мог не понимать, что я бегаю за тобой. Как так можно — раньше был равнодушным, а сейчас ни на шаг не отходишь, черт тебя дери?!

Руслан отодвинул тарелку, и ответил на мой возмущенный взгляд своим, спокойным и даже холодным.

— Я тебя не игнорировал, Люба. Иначе бы не тратил свое рабочее время на обычную малолетку-хулиганку. Сдавал бы дежурному, и сидела бы ты рядом с ним, а не в моем кабинете после всех твоих художеств. И как ты представляешь себе взрослого мужика и четырнадцатилетнюю девочку? Это статья, милая.

— Но ведь можно же было…"

"— Нельзя. Вообще никак. Я знал, разумеется, что ты ко мне неравнодушна. Не тупой. Думал, что перебесишься. И я смотрел, хотя всегда предпочитал не девушек даже, а женщин, чтобы мозг мне не имели. Взрослая баба проще — она всегда знает, чего хочет. А тут на малявке залип. Самому стремно было, что пристрастия нездоровые прут. Ты себя-то на моем месте представь, Люба! Тебе двадцать пять, а кроет на четырнадцатилетнем мальчике. Понравилось бы тебе такое?

— Нет, — выдохнула я.

— А насчет твоего «ведь можно же было», я еще раз скажу — нет.