Ты — мой грех

— Я кушать хочу, — захныкала Диана.

Я кивнула сестре.

— Люб, дядя Рус меня утром кормил. Я голодная! Дай поесть.

На часах три дня, Рус уехал в семь утра. Мы за городом, ему приходится рано выезжать. Так, с семи утра Диана не ела — это, получается… сколько? Не могу сосчитать. Долго. Слишком долго ребенок голоден.

Встала с кровати. Это мучительно — идти, что-то делать, думать о еде, о Диане. И сил нет ни физических ни моральных.

— Можно пасту?

— Какую?

— Люб, — фыркнула сестренка, — ну Нутеллу же! На хлебушек, и пару ложечек отдельно. Можно? Дядя Рус купил, только я открыть не смогла, крышечка не открывается.

Я намазала хлеб Нутеллой, протянула сестре этот самодельный десерт и, отдельно, банку с пастой.

— Сначала макароны. Дядя Рус готовил. Нужно разогреть, — скомандовала моя маленькая сестра.

Как включиться? Слова будто через толщу воды до меня доносятся, и не сразу доходят.

Нашла кастрюлю, заглянула. Рус и правда макароны приготовил. С тушенкой. Быстро и вкусно, чего еще от мужика ждать. Впрочем, не мне над ним иронизировать, сама я даже чай не делала, не следила умывается ли сестра, ходит ли в душ. А я сама-то мылась? Тогда, в первый день — да, помню, а в следующие дни? Сколько их прошло? Вроде, два.

Нужно жить. Через не хочу, через больно. Надо!"

"— Малыш, а я ела тоже в семь утра?

— Да. Дядя Рус нас обеих кормил.

Значит, мне тоже нужно пообедать.

— Ты мылась? Тебя дядя Рус купал?

— Угу. Тут шторка в ванной с зайчиками, классная, я даже срисовала и тебе показывала. Дядя Рус задергивал шторку, и сидел в ванной.

— А зубки ты чистишь?

— Конечно! Сама! — возмутилась сестра.

А вот у меня они нечищены. Кошмар. Если не ради себя, то ради сестры за которую я ответственность взяла, нужно приходить в себя.

Мы пообедали, я сполоснулась в душе, разобралась с гигиеной и Диана вытащила меня на улицу.

— Дядя Рус ворота закрыл, нам только во дворе можно гулять, — пояснила Диана. — Без тебя он запретил выходить из дома. А вон там тётя Вера живёт, дядя Рус сказал что если что-то случится — к ней бежать. А еще вот, — сестренка похлопала по бедру, — он мне телефон дал, и часто звонит.

— Дядя Рус хороший.

— Да, он… он как папа, — выпалила Диана. — Наш папа такой был? А братик? Они тоже хорошие?

— Да, малыш. И папа, и Лёша очень хорошие. И дядя Рус на них похож. Все они добрые, ответственные, настоящие мужчины. И поступками доказывают свою любовь, а не словами.

— Ты женишься на дяде Русе?

— За мужчин выходят замуж, Диан, женятся на девушках.

— Да-да, — закивала сестра, ожидая ответа.

— Не знаю, — ответила я дипломатично, хотя ответ подозреваю — Рус поможет мне, и уйдет чтобы забыть как страшный сон. Он большего заслуживает, лучшего. И я даже держать его не стану, права не имею.