Ты — мой грех

Выглядит искренне, но так ли это? Не могу точно сказать, что-то меня в этой истории цепляет. Люба говорила про жену Уварова, про их странные для нормального человека отношения, но правду ли сказал Любе сам Уваров?

— Я имею право увидеться с этой мерзавкой! — выдала она окончание словесного потока.

— Не имеете. Вам же лучше не встречаться с подозреваемой, сохраните свое душевное здоровье, — заметил я мягко.

— Какая она подозреваемая? Она убийца!

— Пока вина не доказана — подозреваемая.

— Не доказана? А какие доказательства вам нужны? Проститутка должна была к вам в кабинет прийти, и на ваших глазах моего мужа убить? — сузила глаза она.

Вот оно! Слово «проститутка» было произнесено буднично в общем истеричном потоке. Без кривляний, брезгливости, а как факт.

У них с Уваровым было обычное партнерство, и у жены нет эмоций по поводу того, что муж пользует проституток? Или здесь что-то иное? И для чего такая птица явилась в отделение устраивать скандал?

— Сейчас у меня много работы. Мы можем назначить удобное нам обоим время, встретиться и поговорить? Вы бы могли помочь следствию. Но сейчас — увы.

— Да-да, конечно, — закивала она, и снова истерично, нервически.

Зрачки чуть сужены. Стресс? Наркотики?

Пусть мы и договорились насчет встречи, но мне пришлось выпроваживать новоиспеченную вдову еще минут десять. Она то позволяла мне продвинуться на шаг к кабинету полкана, то хватала за руку, чтобы сообщить как любила мужа, и как мечтает отомстить.

Нет, Любе точно нельзя в СИЗО. Её там банально убьют.

Наконец, я вырвался из хватки, и постучал в кабинет полковника.

28

Состояние у меня какое-то… не знаю, состояние отупения. Выдохлась, устала, наговорилась до боли в горле, навспоминалась до ломоты в затылке. И ничего не осталось — ни ненависти к себе за решения и поступки, ни сожалений об убийстве. А это было именно убийство! Даже на брата мне впервые за долгое время плевать. Да и на себя, в общем-то, тоже. На себя плевать в большей степени. Потеряла я виденье своего будущего. Раньше были планы: вытащу Лёшку, пойду учиться, поднимем Диану чтобы не жила в той же грязи, что и мы. Врачом стану или, на худой конец, медсестрой.

Плевать. На всё плевать. Разве что горечь и вина неуютно копошатся на краю сознания — из-за Руслана. Нормальному, здоровому ментально мужчине не повезло встретить такую бедовую идиотку как я. Металась как блоха на помойной собаке, творила дичь словно под метамфетамином, и вот он результат.

А Руслан… я же по его глазам, по лицу поняла: он бы проще отнесся к тому что я параллельно с другим крутила, а его самого как запасной вариант держала, чем к правде. Правда отвратительна, она на вкус как желчь, как рвота. А что Руслан? А он будет меня вытягивать, бедный.