Ты — мой грех

Что мне сделать? Что я вообще могу сделать?

Не знаю. Не соображаю.

Может, не делать ничего? Я уже выдохлась, расслабилась, он все равно сильнее, и меня никто не спасет. На мои крики не реагировали, всем плевать, как обычно. Меня здесь могут разделать, или в кислоте растворить, но кто я такая? Да никто! Никому не нужная девка. Дианка только расстроится, если я не появлюсь дома. Мать не станет подавать никаких заявлений, отчим тоже, Рус… Рус умный, и послал меня куда подальше. Никто даже не узнает, если меня не станет, если он захочет поиграть до конца.

А он захочет. По глазам вижу — не выпустит живой. Сейчас вижу.

Нужно разозлиться, мне нужны силы, но тело ватное, безысходность трансформировалась в отупение, и мне как-то резко стало плевать.

— Эй, блядь, — он потряс меня за плечи, — заснула?

Хлопаю глазами, а тело почти не слушается меня. Его — слушается, трясется холодцом из-за этой встряски. Но одна радость — Алексей недоволен моим смирением.

Встал, скривив губы, поднялся с моего тела, и снова потащил куда-то за волосы.

Ну нет! Не могу! Пусть всё закончится сейчас, чем после насилия!

Мы у входа в спальню. В полной тишине, собрав все силы, плюнув на боль, равную снятию скальпа, я дернулась, и толкнула мужчину в спину руками и подставила подножку.

Всё случилось за секунду. Только что мне было невыносимо больно от хватки Алексея за мои волосы. И вот он уже отпустил их, и свалился лицом на пол.

На дверном косяке, об который мужчина ударился головой из-за моего толчка, небольшая красная полоска. Как от крови.

И она же расползается по полу. Не как в фильмах показывают, не огромной лужей. Небольшой, она льется из виска или из уха. Густая, почти черная.

В ужасе я склонилась над Алексеем, и закрыла лицо ладонями. Потому что увидела в этой лужице свое отражение.

Как в зеркале.

* * *— Хватит, — прошептала я.

У Алексея снова звонит телефон. В третий раз. На его смартфоне на звонок установлена не стандартная мелодия, как это сейчас принято, а играет песня «Дойчланд» группы Раммштайн. Раньше я любила эту песню, а сейчас ненавижу.

— Хватит…

Телефон замолчал. Я снова побрела к мужскому телу. Кровью пахнет. И лужа крови… я думала что она не похожа на те огромные, которые демонстрируют нам с экранов? Нет, очень похожа. Теперь. Потому что это уже не маленькое черное зеркало, а лужа крови.

И она пахнет.

Здесь вообще пахнет неприятно. А окна не открываются, установлена сплит-система.

Прижала пальцы к мужской шее, отгоняя от себя тошноту, и… ничего. Снова. Он мертвый. Я сразу это поняла, но все еще надеюсь на чудо, и подхожу к Алексею из раза в раз. А затем отбегаю. Накрывает лютейшим страхом, почти до визга — я убила его! Господи, я человека убила!

— Убила, убила, убила, — повторяю зачем-то.

Снова опустилась на диван, отвернувшись от тела.