Ты - мои небеса (СИ)

– Готова поспорить, что эту ночь вы проведете вместе.

Максим едва не задохнулся от возмущения. Что за чушь она несет. И этот Лекс. Что вообще себе позволяет! Нестеров сам не заметил, как распсиховался, хотя всегда отличался завидной уравновешенностью.

Остаток дня прошел как на иголках. Весь офис работал, и только у Максима все валилось с рук. Была ли причина в Алисе или в словах Каравановой, или поцелуе Лекса он не знал, но ненавидел весь мир.

В туалете умыв разгоряченное лицо холодной водой, Максим снова почувствовал, как из носа закапала кровь. Опустившись на пол рядом с раковиной, он скрутил салфетку в трубочку и, сунув в ноздрю, закрыл глаза.

Глупо отрицать очевидное. Он знал, что умирает.

Невозможно представить, что такой молодой мужчина как он, скоро покинет этот мир. Но ведь умирают не только старые и немощные. Иногда страшная болезнь обрушивается на молодой организм, заставляя клетки медленно погибать, а тело постепенно разрушаться.

Внешне Максим выглядел вполне здоровым, но болезнь сидела в нем, как бы он этого не отрицал. Словно червяк в пока еще крепком яблоке она пожирала его изнутри. И он знал, вернее, чувствовал, что финал очень близок.

Что впереди его ждет последняя осень, последние новогодние праздники, знал, что до следующего лета он просто не доживет. Возможно, скоро ему придется оставить любимую работу, забросить привычный ритм жизни и, может быть, даже лечь в больницу.

Страшное слово неоперабельный. Оно означало, что болезнь не излечить хирургическим путем. Только консервативные методы и симптоматическая терапия. Капля в море в океане болезни. А дальше что? Неизвестность? Он раньше не знал, что она может быть настолько пугающей.

И он боялся. Не столько собственной смерти, с мыслями о ней Максим уже смирился,  сколько медленного угасания, чувства, что его руки начнут слабеть, мысли путаться, а под конец он, возможно, сойдет с ума. По крайней мере, так говорил Интернет, множественные статьи которого он перелопатил за последние несколько недель.

За отпущенное ему время он много чего не успел. Не посадил дерево, не построил дом, не наладил личную жизнь. Все его свободное время занимали мысли о работе, на свиданиях он опять-таки умудрялся думать о ней. Вечером, сидя в квартире на уютном диване Максим тоже работал. И ему нравилась такая жизнь. Стройные ряды формул выглядели куда более понятными, нежели загадочные человеческие души, а тем более женские.

Внимание слабого пола, которым он не был обделен с юности, конечно, льстило, и он вовсю пользовался собственной популярностью, потеряв счет любовницам, большинство из которых были девицами на одну ночь.

А ведь помнится, что давным-давно он как все мечтал о семье и детях.