Ты – мое желание

Всунул ей кофе, надеясь немного утихомирить рвущиеся из груди эмоции. Как выяснилось минутой позже, – пустая затея. Потому что Леся взялась за тот долбаный пончик.

Он до сих пор помнил её стон и ту крошку, что осталась у неё в уголке губ.

Все мы не без греха. Кому-то есть, что прощать, кто-то не больше, чем жертва обстоятельств.

Он хотел Олесю себе.

Марк не заглядывал наперед. Спешить они не будут. Он хотел открывать её постепенно. Шаг за шагом. День за днем.

Но всё сбила болезнь, подкравшаяся незаметно. Когда он привел Олесю к себе, она чувствовала себя отлично. Или он настолько был увлечен девушкой, что не заметил первой симптоматики? Румянец на щеках принял за смущение.

Проснулся от того, что ему было жарко. Скинул одеяло, собираясь перевернуться на другой бок, и в проваливающимся в сновидение сознании проскользнула мысль, что Олеся во сне от него «дезертировала» и надо бы её вернуть себе на грудь.

Приглушенный стон, полный боли, заставил его мгновенно проснуться и сесть.

Олеся лежала на спине, одеяло сползло до талии, обнажив красивое очертание груди под его футболкой. Соски призывно торчали, воспламеняя мужчину.

Голова девушки метнулась из стороны в сторону, и с губ сорвался ещё один стон.

Ей снятся кошмары?

Марк нахмурился. Что-то неприятно царапнуло в груди. Он рядом, ей неспокойно. Ему стало даже немного не по себе. Но он сразу же одернул себя. А чего, Тойский, ты, собственно, хотел после всего, что наговорил ей на дне рождения Марты? Радуйся, идиот, что она вообще согласилась остаться у тебя.

Он протянул руку, чтобы прижать Олесю к себе, и тотчас выругался.

Олеся заболела, а у него в голове обидки непонятные!..

Она снова застонала, сильнее заметавшись.

Да что такое?

Марк начал её будить.

Маленькая… девочка…

Она, сама того не ведая, подтвердила гипотезу про кошмары. Но о них он подумает потом. Сейчас главное – её здоровье.

Она находилась в его руках, и ещё никогда ранее не была настолько беззащитна. Она смотрела на него затуманенными глазами, в которых читалась слабость и растерянность. Он видел, как она пыталась соединить воедино сказанное им, осознать, но у неё ничего не получилось.

– Ну-ка, иди ко мне. Скажи, как ты себя чувствуешь? Горло болит? Покажи горло.

– Марк, – она нахмурилась и облизнула пересохшие губы. Её голос звучал сипло. – Какое горло…

– Твоё! Сейчас за градусником схожу.

– А он у тебя есть?

– Поприкалывайся у меня ещё. Поправишься – накажу твою аппетитную попку.

У него были большие планы на её попку, и вскоре он их озвучит.

Аптечка у Марка имелась. И в ней даже нашелся не только электронный градусник, который показал 38.4, но и парацетамол.

– Мне надо домой.

– Какое домой, Лесь, ты о чем?

– О том, – упрямо произнесла она и свесила с кровати ноги. – Я не останусь у тебя.