Ты мое счастье

Трусишка!

Анаит, закинув за спину тугую темную косу, потянулась за яблоком. Теперь мы обе молча жевали и разглядывали, как первый клин птиц, плавно взмахивая крыльями, пролетает над нашей дачей. Вот бы и мне, как птице, сорваться с места и полететь куда глаза глядят. Не боясь выговора родителей, упреков Витьки или Анаит… Не боясь ничего. Прощаясь с летом, подставить крылья ветру и нестись навстречу неизвестности. А от страха, счастья и восторга вихрем вся жизнь проносится перед глазами. Планета летит и кружится, и я вместе с ней.

– Хорошо у вас на даче, – наконец проговорила Анаит. – Не то что в городе. Я от скуки уже на стену лезу. Скорее бы учеба началась. Мне интересно, какие девчонки будут учиться со мной. И парни, конечно…

– Слушай, – перебила я. – А может, мне попытаться повзрослеть?

– Как это? – озадачилась Анаит.

– Ну, выйти из зоны комфорта.

– Каким способом? – рассмеялась подруга. – Нарвать с крыши яблок?

– Сбежать из дома! – выпалила я.

Анаит тут же перестала смеяться и нахмурилась.

– Что это ты задумала, Михайлова?

Иногда ее гнева я боялась больше материнского. Хотя моя мама особо и не повышала на меня голос. Вздохнув, я все-таки решилась рассказать Анаит о подслушанном разговоре, который состоялся между Богданом и моим братом.

– И ты хочешь ехать с ним? – ахнула Анаит.

– Он сам сказал, что ему будет в дороге скучно.

– Да он тебя пошлет куда подальше, ты в очередной раз разрыдаешься и будешь еще весь ближайший год страдать.

– Пошлет так пошлет, – сказала я дрогнувшим голосом. – Вообще все равно!

– Как же! – кипятилась Анаит. – Нет, Михайлова, никуда ты не поедешь. Тем более с этим чокнутым Богданом! У него же шило в одном месте, вы точно попадете в какие-нибудь неприятности. А ты у нас растение тепличное, к неприятностям не привыкшая…

– Надо же мне когда-нибудь взрослеть, – промямлила я.

– Но не под покровительством Волкова. – Отрезала Анаит.

– А под чьим покровительством? Под твоим?

Анаит проигнорировала мои вопросы. Просто продолжила невозмутимо грызть яблоко. В нашем дуэте подруга всегда была голосом разума, а я – эмоциями. Не помню, чтобы Анаит когда-нибудь паниковала или рыдала от отчаянья. Она была строгой, непреклонной, требовательной и ничуть не сентиментальной. Иногда мне даже хотелось найти ее ахиллесову пяту и понять, что может разжалобить или выбить из колеи мою подругу. Но Анаит – настоящая железная леди. Я же всегда могла разреветься из-за двойки или трогательного момента в фильме и, конечно, несколько раз плакала при Анаит из-за Богдана. Из-за моих слез подруга терпеть не могла Волкова. Поэтому моя новость о желаемом побеге совсем не обрадовала Ани.

– А вдруг я клин клином вышибу? – неуверенно продолжила я. – В эту поездку пойму, что он мне не пара.