Ты – мое наказание

Ну или перед гостями повыпендриваться.

– Ну, перестань так кривить мордашку. Что не так? – поднимаю взгляд на стоящего напротив меня Вадима с упаковкой молока.

– Ты ждешь каких-то гостей?

– Нет. А что?

– Тогда какого черта тут все так…убрано?"

"– Тут почти не готовят, вот и чисто.

– Даже если не готовят, пыль сама себя не протрет.

– Конечно, нет. Для этого есть домработницы, – фух, какое облегчение.

– Значит, это твоя домработница вчера меня переодевала в футболку?

– Домработница не живет в моем доме. Она приходит сюда дважды в неделю в мое отсутствие. Я в принципе не люблю посторонних людей в доме. Поэтому здесь ночую только я. Ну и козлик. И переодевал тебя я, – а счастье было так возможно. – Я на тебя не смотрел и никак не извращался, не волнуйся.

– Ну да, было бы на что смотреть.

– Что?

– Вкус у тебя ужасный. Вот что.

– Поясни.

– А что тут непонятно? Только человек, страдающий безвкусием, может сделать такое черное убожество без уюта.

– О вкусах не спорят. Но если тебя так напрягает такой стиль, то мы можем пойти на компромисс и согласовать интерьер, который подойдет нам обоим, когда ты сюда переедешь. Какие тебе нравятся цвета?

– Белый, розовый, голубой, – не задумываясь бросаю я.

– Это не очень практичные цвета.

– Да чхать я хотела на практичность. Когда в доме нет уюта – это мертвый дом. Хоть бы ковры куда-нибудь постелил.

– На стену? Как у тебя? – не скрывая сарказма выдает Вадим.

– Достаточно на пол.

– Это не гигиенично.

– Ну да, куда уж мне там с такими-то пятками.

– О, да я смотрю, память возвращается. Отлично. Если что меня твои пятки не смущают. Главное, что чистые.

– А ногти тебя мои не смущают?

– Ногти – сносно. Руки – нет. Они шершавые. Но все легко устранить с помощью косметологических процедур. Или косметических. Поправь меня, уж в этом я не разбираюсь. Черт, ты же тоже, – топором тебе по голове. Козел. – Тебе всего-то нужно мне довериться и поставить закорючку в ЗАГСе. А потом уже разберемся, как твою кожу сделать как попу младенца, – кто-нибудь убейте его. – Тебе какой кофе? Капучино? Эспрессо? А впрочем, о чем я. С молоком или без? – мудак.

– Мне латте.

– О, не все потеряно. Прелестно. Но ударение на «а», а не «е».

То, как этот козел нажимает кнопки на кофемашине выводит меня из себя. Он настолько уверен в себе и невозмутим, что хочется расцарапать ему лицо. Может, тогда с его лица слетела бы эта маска.

– Мне пять яиц, если маленькие. Три, если большие. И я не люблю сваренные. Желток должен быть жидким. И белок должен быть снят с желтка, – сейчас бы мне так прилетело от бабки за мои запросы, что я бы уже на задницу не смогла сесть. А этого нет, не пронять. Он поворачивается ко мне с едва заметной улыбкой. Ну нет, сейчас добью тебя. – Поджаренные на грудинке, – о да.