Ты мне никто

Весь её вид…

Ничего не осталось от той милой летней девочки Селены.

И почему-то острым лезвием вдоль вен мысль – это всё только из-за меня! Я обещал любить! Я обещал быть рядом. Я обещал, что прошлое по барабану.

Провалил по всем фронтам. И это бесит. От этого еще сильнее ненавижу. Не себя… Всё равно почему-то её!

Потому что напоминает мне о том, какая я мерзкая скотина…

- Надеюсь, никто не против? – «Ксенон» как специально добивает. Добавляет. Льёт кислоту на незажившие…

Резко с места срываюсь. Иначе не вывезу.

- А если против?

- В каком смысле, Коршунов? – директриса типа не отдупляет, ага… Знает, овца, что было в радиорубке, всё знает! Но…

- В прямом. Не могу находится с ней в одном помещении. Воняет.

- Завали, Коршун. Это от тебя воняет гнилью. Гнилой, как и вся твоя семейка. – Что? Реал? Это она сказала?

У меня планка падает, алая пелена перед глазами. Я как бык, увидевший в руках тореро кровавый плащ, бросаюсь вперед, всё сметая, хватаю, впечатываю в стену, забив на то, что рядом директриса трётся.

- Что ты сказала?

Смотрю в её глаза. Не понимаю. Где моя Синеглазка? Где мои любимые гортензии? За хрен она напялила эти адовы линзы? Хочется залезть пальцами под веки и вырвать! Хочется… хочется вытрясти из неё душу. Держу, смотрю, а у самого сердце на предельных оборотах, тахометр сходит с ума, ревёт движок, опаляет огнём, не вижу, не слышу, только чувствую. Чувствую, как между нами расползается вязкая, мазутная ненависть. Брось спичку – полыхнёт! А мы и так обожжены оба…"

"Время остановилось. Только я. И только она. Только она уже не она, другая. С таким же выжженым нутром. И мозгами понимаю – виноват! Что я с тобой сотворил, девочка Синеглазка? И что ты со мной сотворила? Почему я всё еще люблю? Всё еще мечтаю забыть, забить, вымыть из памяти, удалить, отформатировать диск и просто быть рядом!

И в то же время отравляет опять яд гадких мыслей. Об отце, который предал. О матери, которая только о себе. О девочке, которая отдала свои губы другому так легко. Случайно? Нет! Не верю я в такие случайности.

Я вот всё, что творю, делаю вполне сознательно. Без удовольствия. Наоборот. Противно до одури целовать других. Мерзко.

Да я и не целую уже. Всё. Записался в отшельники – отшил всех. И прячусь. Нет, не дома. Там маман бесит.

Приезжаю на базу, где трасса, сажусь на свой байк и гоняю до одури. На бензине разоряюсь. Тренер мой нудит, что всё для меня закончится плохо. А я просто уже не знаю – плохо это как?

Хуже чем есть – не будет, мне так казалось.

Но вижу в моём классе Синеглазку в черных линзах и всё…

А она не моргает. Как будто и не боится… Бессмертная…

Чувствую твёрдую руку на плече.

- Эй, Стас, легче…

Тор, твою ж… какого лезет? Тоже мне, друг! Размяк от этой своей… Щепки.

Я, честно, прихренел еще вчера, когда он её из зала утащил.