Ты мне никто

Не захотела, чтобы мой отец для неё мебель покупал? Она могла, она такая…

Кладу её на кровать. Куртку аккуратно стягиваю, вижу, что в дверях её мать.

- Я сама раздену, спасибо вам… Стас…

- Можно на ты.

- Стас… - Селена сквозь сон меня за руку хватает. – Не уходи, пожалуйста…

- Я тут, малыш, я не уйду.

Присаживаюсь рядом, беру ладошку, согреваю дыханием, целую. Смотрю на её мать. Она голову опускает, выходит в коридор, дверь закрывает.

Оставляет наедине. Доверяет…хм…

- Малышка, спи… сейчас тебе мама поможет раздеться.

- Я не хочу, чтобы ты уходил. Так всегда бывает…

- Как?

- Приходишь во сне, такой хороший, добрый, милый, как раньше, а потом я просыпаюсь, а тебя нет.

- Я есть. Я с тобой. Не бойся. Сейчас, поговорю только с родителями и… я…тут останусь сегодня.

- Сегодня? Только сегодня? – смотрит так жалобно, ну что скажешь?

Хочется ответить, что с ей я останусь навсегда. А вот смогу ли я тут, в этом доме…

Телефон вибрирует. Кто бы это? Маман. Чёрт, не вовремя совсем. Но не ответить не могу. Она волнуется. Я писал, что у нас ЧП в школе.

- Да, - стараюсь тихо говорить, хотя Синеглазка рядом и всё равно слышит. – Мам, все нормально. Я ночевать не приду. Я… утром все расскажу. Я… я у Тора. Всё, мам, пока.

Убираю телефон, Сэл смотрит, губу закусив.

- Я не мог правду сказать, прости, такое бы началось. Не хотел, чтобы она мне при тебе мозги полоскала.

- Она не хочет, чтобы ты с отцом общался, да?

- Да нет… почему? С отцом нормально.

- Со мной, да? Она против меня?

- Нет, малыш. Она не против тебя. Она… это не важно, понимаешь? Не важно, что думает и хочет она. Важно, что думаешь и хочешь ты. Теперь так. Это не её жизнь. Это моя жизнь. И мне важнее ты сейчас. Но… её чувства я тоже не могу ранить.

- И что делать? Если она скажет, чтобы ты меня опять бросил?

- Сэл, повторю, уже не важно, что скажет она. Важно как хочу я. И как хочешь ты. Ты хочешь, чтобы я был рядом?

Кивает, трогательно так губку свою пухлую жует. Не выдерживаю, дотрагиваюсь пальцем, сминаю, распускаю, потом губами припечатываюсь.

- Чёрт… малышка, ты сладкая такая… Как оторваться-то? Всё будет хорошо. Я люблю тебя. Теперь всё будет хорошо. Спи. Я пойду, поговорю с батей, с твоей мамой. Я сам всё объясню, ладно?

- Хорошо. А потом?

- Что?

- Ты придёшь потом? – она так смотрит… Господи…

- Я буду стараться.

Стараться! Но я же не могу провести с ней ночь? Это табу пока. Нельзя. И я не вынесу этого нельзя. Потому что очень хочется, чтобы было можно.

Спускаюсь в гостиную. Там все. Батя. Мать Сэл и Глеба. Глеб.

Чёрт.

Я себя виноватым не считаю, но всё равно я чувствую, что виноват. Потому что если бы я не оттолкнул Сэл тогда, еще летом, если бы не устроил эти траблы в радиорубке, она бы не связалась с Мироновой и компанией. Она не участвовала бы в сегодняшнем аду. То есть, получается, я в ответе.

И я готов отвечать.