Ты мне (не) нужен

Нет, Дима воспринял информацию спокойно, пожал плечами, выпил еще, просто… каким чертом я занимаюсь? Вместо того, чтобы как-то поддержать ее — бухаю с совершенно незнакомым мне чуваком, еще и умудряюсь вываливать все грязное белье. Наше с ней. Это дело точно касается только меня и Сони.

— Так, может, судьба? — хмыкает Дима. — Своих быть не может, а тут она беременна. Воспитаешь, как родного. Чужих детей не бывает.

Дело ведь не в этом…

Черт, а правда. Я бы принял ее ребенка. Факт того, что спала с другим принял и от ребенка бы не отказался, но… она так уверенно сообщала мне о беременности, словно не могло быть ошибки. Словно я точно отец и у нее со Славой ничего не было. Было, конечно, и она об этом умалчивает. Поступает так же, как и Рита когда-то. Скрывает отца ребенка и убеждает меня, что свершилось чудо.

Именно это убивает.

Признайся она, расскажи все, я бы поступил иначе. Возможно, вспылил бы, но не сбежал, почувствовав что не могу справиться с эмоциями.

— А-а-а-а-а, — ударяю кулаком по столу, отчего на нем звенит посуда.

Дима вдыхает, отодвигает бокал подальше, отставляет бутылку, предлагает лечь отдохнуть. Я отказываюсь, рвусь к Соне. Риту противно было трогать после всего, что узнал. Вот даже прикасаться к ней — неприятно. А к Соне тянет. Хочется прижать ее к своей груди, сильно сжать в объятиях и сказать, что люблю, заверить, что мы со всем справимся. Люблю ее, в общем-то. Так сильно, что готов простить все что угодно. И даже то, что она меня обманула.

— Не стоит тебе никуда ехать, четыре утра на часах. Ложись, проспишься, завтра к ней поедешь. Тем более она беременная.

Дима, хоть и молодой, но сообразительный. И правда ведь, куда я в таком виде. Еле на ногах стою, а ей волноваться нельзя.

Глава 30

— Мам, все в порядке?

На кухню по очереди заходят ребята. Останавливаются, будто в нерешительности, включают свет, который тут же слепит глаза. Я просидела в тишине до самого вечера, даже не заметив. Думала, почему он ушел?

— Да… да, нормально.

Они мне не верят, но это и неудивительно. У меня наверняка красные опухшие от слез глаза и голос сорван. Я посмотрюсь в зеркало после того, как разогрею им ужин.

— Это из-за папы? – спрашивает Паша.

Мы со Славой не общались слишком давно, чтобы из-за него расстраиваться. Да и он немного успокоился, прекратил на меня давить, видимо увидев, что Рому я бросать не намерена, как и он меня. О той ночи я так и не решилась рассказать. Не смогла. Как разрушить счастье собственными руками? Я и не решалась, а теперь оказывается, что и не было у нас никакого счастья.

Роме ребенок не нужен. Не нужен.

— Нет, не из-за папы. Ребят, идите мойте руки и ужинать.

Они больше ни о чем не спрашивают, скрываются вначале ванной, а потом у себя в комнате.