Развод. Ты меня предал (СИ)

— Ну, не найду, то буду искать, у кого эти кроссовки с ногами оторвать.

У соседней машины замирает испуганная женщина с короткими черными волосами. Затем торопливо заталкивает мальчика лет пяти с чупа-чупсом во рту, не спуская с меня подозрительного взгляда.

Видимо, я сейчас похож на маньяка. На кроссовочного маньяка, который никак не может найти свою жертву.

— А кому дядя ноги оторвет? — с тихим и любопытством спрашивает мальчик.

— Не знаю, милый, — женщина захлопывает дверцу и опять смотрит на меня с воинствующей решительностью кинуться на меня, если я вздумаю сейчас бузить.

Я пытаюсь миролюбиво улыбнуться, а она округляет глаза и спешно садится за руль. Визг шин, и машина срывается с места.

— Я же пошутил, — приглаживаю волосы. — Мне же новые кроссовки нужны. За ношенные меня живьем сожрут.

Глава 46. Я так не хочу, мам

— Надо папе сказать!

Лиля аж хлопает в ладоши и садится рядом. Заглядывает в глаза:

— Скажем же?

— Нет, — вздыхаю я. — Я буду скрывать, потом прятать живот, а затем сбегу в другой город и тайно рожу.

Лиля хмурится, не уловив в моем голосе шутки, и говорит:

— Я тебе в этом не союзник.

— Это шутки у меня такие.

— Аааа, — тянет Лиля и неловко улыбается. — Смешно.

— Врешь же.

— Вру, — пожимает плечами. — И да, ты бы могла так поступить.

— Серьезно? — вскидываю бровь.

— Но что-то пошло не так, раз ты… — делает паузу и продолжает шепотом, — решила от папы не бежать.

— Ты ведь в него верила с самого начала, — шепчу я в ответ и перевожу взгляд на окно, — а я — нет.

— Ия все-таки ведьма?

— Нет, Лиля, — беру ее за руку. — Она беспринципная завистливая мразь, у которой сорвало крышу. Она сумасшедшая. Годами завидовала нам, а я… и подумать не могла, что человек может быть настолько чокнутым. Я была слепой.

— Ты-то хоть медальон с фотографией не находила, — Лиля сжимает мою руку и всхлипывает. — А я нашла и ничего не сказала. И ведь мне это все не понравилось, мам, но я промолчала. Может, если бы сказала, то все было бы иначе.

В окно кухни заглядывает вечернее оранжевое солнце, отражается на пузатой вазе. С крана капает вода.

— Не вини себя, — сжимаю ладонь Лили крепче. — Это я должна была, — вздыхаю. — Я тут должна была быть умной и проницательной. Я же взрослая.

— Никто не виноват, — Лиля вглядывается в мой профиль. — Нас всех обманули. А теперь… — задерживает дыхание и нетерпеливо шепчет, — давай напишем папе.

— Не-а.

— Ну, мам.

— Пусть побегает за кроссовками, потом пытается раскачать наш развод, и опять испорчу ему все планы быть свободным и завидным женихом, — разворачиваюсь к Лиле вполоборота. — И ты тоже будешь молчать.

— Я не смогу, мам.

— А придется.

— Мам.

— Я сейчас играю с твоим папой в шахматы, — убираю ее локон за ухо.