Развод. Ты меня предал (СИ)

 — Ну… я теперь неблагодарный щенок. Так что… Да, Ада, — слабо улыбается, — есть только наша семья. Ты, я, Лиля и Юрий Матвеевич. И не буду я скакать по другим бабам, — взгляд усталый, — у меня дикая аллергия на других женщин, кроме тебя. Мягко скажем, мне очень некомфортно теперь среди женщин.

Нахожу его руку и сжимаю ладонь.

— Вида, конечно, не подаю, — усмехается, — но забег по бутикам в поисках кроссовок был тем еще подвигом.

— И где ты их нашел?

— Мне помог мужик… — Матвей едва заметно кривится. — Своеобразный такой. Манерный, с серьгами в ушах, одет в какую-то разлетайку… Короче, с ним мне было прям сильно некомфортно. Я его заподозрил во всяком, — медленно моргает, — а у него дочь и жена. Короче, я в этом мире ничерта не понимаю, но суть в том, что подружка его дочери кроссовки не глядя схватила, а он маленькими оказались. Дома скандал, на мужика этого наехали, что он продал не те кроссовки… Ада, там такие страсти, чуть ли не бандитские разборки из-за кроссовок. Я пятнадцать минут все это слушал, прежде чем он мне эти кроссовки притащил.

— Обалдеть, — шепчу я.

— А потом пришла его жена…

— Так.

— Там такая бой-баба, Ада, — удивленно тянет Матвей. — И еще на полчаса мне на уши присели, но уже на тему портных. Костюмчик мой понравился. В общем, сунули мне визитку какого-то портного, а затем и туфли всучили, потому что, как сказал этот загадочный мужик, если купил дочери подарок, то покупай и жене. Хотели развести на какой-то приватный клуб особых покупателей, но ты извини, я сбежал, потому что повеяло чем-то слишком приватным.

— Главное, что сбежал с кроссовками, — тихо смеюсь я.

— Я властно сбежал, не с позором, — Матвей сжимает в ответ мою ладонь. — И властно туда больше не вернусь.

Со смехом падаю ему на грудь, обнимаю и прижимаюсь в теплой неге и ласке:

— Только мы есть у нас, — приподнимаюсь на руках и вглядываюсь в лицо Матвея. — И еще я готова Пастухова в круг твоих друзей.

— Мы не друзья, — хмыкает Матвей.

— Ладно, принимаю его в круг недрузей.

— Я такой тупой, Ада, — Матвей смеется. — Он же мне почти прямым текстом говорил, что ты беременна.

— Вот говнюк, — охаю я. — Он обещал молчать. Вот не нравится он мне.

— Поэтому мы назовем сына Юрой?

— Выбора нет. Знаки вселенной.

— Со знаками вселенной спорить нельзя, — с улыбкой соглашается Матвей.

— Один знак вселенной мне сегодня все лицо вылизал с утра, — пробегаю пальцами по подбородку, на котором побилась жесткая щетина. — Кто его впустил ко мне?

— Не я, — честно говорит Матвей. — Я дверь плотно закрыл.

— Лиля, значит, — кладу голову ему на грудь. — Надо сказать, что у нас очень хитрая дочь. Вся в мать.

Эпилог

— Жди, Барон, — шепчу я.

Неторопливо прохожу в просторную солнечную гостиную, прижимая к груди драгоценный сверток.