Ты меня (не) купишь

У меня сердцебиение стопорится, дыхание сбивается, ноги в вату превращаются от его порыва и наглости, от предательства своего тела. Все мои заявления в прах превращаются.

Голос свекрови уже почти не слышен, заглушен звоном в ушах.

Мои веки тяжелеют от удовольствия нежных поцелуев. Я свободной рукой хватаюсь за плечо Чеховского и запрокидываю голову, подставляя ему шею. Его влажный язык скользит по татуировке, заставляя меня стиснуть зубы от вырвавшегося стона.

– И нечего мне тут мычать! – рявкает свекровь.

Да пошла ты, думаю я, скидываю звонок и бросаю телефон.

Чеховской вдруг резко отстраняется, смотрит мне в глаза и с коварной улыбкой обламывает меня:

– Черт, я же обещал тебя не трогать…

Завести меня, распалить и отказать. Игра Романа Чеха людьми и в людей во всей красе.

Сволочь! Умная, изворотливая, бессовестная сволочь. Он жертву в тупик загоняет, выхода не оставляет, вынуждает капитулировать.

Телефон снова трезвонит. Я опускаю взгляд на пол, где он вибрирует на темном мраморе, вышибая из меня дурь фотографией Степы.

Это конец. Единственный способ не поссориться с мужем – это отправиться к его маме прямо сейчас, вымолить у нее прощение и признать, что я была не права.

– Принять? – интересуется Чеховской, забавляясь моим ужасом.

Я поднимаю телефон, пока это не сделали за меня, и отключаю звук.

– Я самостоятельная девочка, Роман Алексеевич. Не нужно ничего за меня делать и решать. В себе разберитесь. А то признаетесь в любви к Лучиане, но жаждете крови ее возлюбленного. Встречаетесь с Кристиной, но целуете меня.

– Кто такая Кристина? – усмехается он. – А! Ты про куклу? Так с «запаской»-то надежней. Ревнуешь?

Я хмыкаю, отворачиваясь. Придумал тоже! Ревную? Да, будь он трижды проклят! Ревную! Позволяю себе то, о чем даже думать запрещено.

– Выйдите. Я помоюсь.

– Если халат будет великоват, в шкафу есть футболки. Пойду закажу ужин.

Он снова выходит, унося с собой сладкое тепло. Ну почему все так сложно? Почему наша плоть так слаба? Не будь я замужем, не будь Чеховской криминальным авторитетом… Будь я раскрепощеннее, будь он серьезнее в своих намерениях… Так много противоречий, отнимающих у меня согласие на мимолетное призрачное счастье.

Я раздеваюсь, вхожу в душевую кабину и встаю под прохладную струю воды. Подставляю лицо, плечи, грудь. Закрываю глаза, остужая тело и разум, цепляясь за рассудок, раскладывая мысли по полочкам.

Растираю пену по коже, ладонью веду по груди, животу, бедру, завожу ее между ног и вздрагиваю от воспоминаний произошедшего в машине. Изменила мужу, не изменив. Но отрицать, что мне понравилось, бесполезно. Понравилось! Это было круче секса со Степой. Он трахает меня, исключительно ради собственной разрядки. Чеховской же доставил удовольствие мне.